Волонтёры, помогавшие «Безмятежному морю» заботиться о больных дельфинах, сейчас возмущены работой центра спасения в Севастополе, невниманием чиновников и даже материалами ForPost — им кажутся излишне дипломатичными статьи о смерти Деметры, судьбе малышки Персефоны и немолодого Персея.
Центр спасения морских млекопитающих «Безмятежное море» (Далее — БМ) упрекает несогласных волонтёров в недоверии и создании ненужных проблем, а ForPost — в помехах благородному делу и сочувствии к возмутителям спокойствия.
Учёные, считающие методы работы БМ критически неправильными, предпочитают оставаться за кадром и оттуда упрекают в непрофессионализме, лжи или ошибках тех, кто готов под своим именем высказываться в СМИ.
Не могут высказаться только дельфины, вокруг которых и завертелась эта драматургическая воронка. Хотя в ситуации, когда даже наука не знает, как лучше, их позиция могла бы стать решающей.
«Мы приходили не за этим»: почему волонтёры перестали верить в благое дело
Крыло восставших против БМ волонтёров сформировалось после смерти дельфинихи-белобочки Деметры. Подробнее об этом — в статье «Героизм или ошибка? В Севастополе 44 дня боролись за жизнь дельфина».
Напомним, полтора месяца волонтёры в забродных костюмах круглосуточно дежурили рядом с дельфинихой и её детёнышем на ограждённом мелководье. Они видели, что к определённому моменту Деметра стала стабильно бодра и активна, но её не стали выпускать. Почему?
Ответам БМ волонтёры категорически не верят. В смерти дельфинихи они видят подтверждение сомнений в чистоте намерений свих «командиров».
Руководители центра и раньше предпочитали оставлять без ответов неудобные вопросы своих добровольных помощников. Теперь же, когда смерть Деметры повысила градус скепсиса, об информативности и дипломатичности формулировок в БМ стали думать ещё меньше. Но это в личном общении — а оно сильно контрастировало с душещипательными постами БМ в соцсетях.
После этого часть волонтёров подозревает, что участвовали не в спасении, а в эксперименте над животными. И считают, что руководителями БМ движет обыкновенный расчёт, так как реабилитация дельфинов даёт работу, признание в обществе и возможность привлекать частные пожертвования и государственные гранты. Подробнее об этом — в материале ForPost «Почему волонтёры требуют проверить „Безмятежное море”».
Отметим: у ForPost нет оснований полностью разделять эту позицию, но вопросы финансового характера к БМ есть. Главный из них — судьба участка в Байдарской долине, приобретённого на пожертвования для строительства реабилитационного центра. Позже на эти же цели был получен президентский грант в 24,5 миллиона рублей, а власти Севастополя сейчас рассматривают вопрос о выделении для этого земли (то есть моря) в районе дикой Омеги.
Как будет в дальнейшем финансироваться работа ребцентра — об этом пока не говорят. По крайней мере, вслух.
Этот рассказ — максимально смягчённое изложение того, как видят происходящее волонтёры. Они очень встревожены судьбой остающегося в реабилитации Персея и здоровой, но уже не способной к жизни в дикой природе малышки Персефоны.
Волонтёрская оппозиция отправила обращения с требованием проверки БМ, кажется, во все возможные структуры и органы. Подписей под обращениями много, но это далеко не все, кто разделяет крик души активистов.
Такое отношение своих бескорыстных помощников надо ещё постараться заслужить. БМ это удалось.
Удалён из чата: как центр общается с теми, кто помогает
Если бы в телефонном разговоре с «Безмятежным морем» ForPost услышал раздражённое: «Да мы тут все устали страшно, три месяца, четыре дельфина, сил нет всё объяснять вам и волонтёрам, срываемся иногда, да», — это было бы по-человечески и очень понятно.
Но мы услышали опытно-административное: «Напишите запрос».
Растущая уклончивость ответов и нестыковки в информации уже насторожили ряд СМИ, вначале искренне поддержавших благое начинание двух Анастасий — Постниковой и Коростелёвой.
Зато бумажная сторона дела у БМ на высоте. Это большой плюс, когда идёт речь о получении грантов, но он же становится минусом в диалоге с обществом.
Пример этого — в ответе БМ на информационный запрос ForPost.
Так, вместо копии документа с фиксацией лечения Деметры редакция ForPost получила подробный, изобилующий медицинскими терминами и абсолютно бессмысленный для неспециалиста пересказ анамнеза Деметры. Подтвердить хотя бы фотографией, что ведётся история болезни и за назначения отвечают конкретные люди, центр не захотел. Или не смог.
По сути, без ответа остался вопрос ForPost и о контроле процесса реабилитации дельфинов со стороны властей.
«При запросах государственных структур им направлялась промежуточная информация по реабилитации животных, — сказано в ответе. — Проверки проводились. Сотрудники контролирующих органов неоднократно приезжали на место как в Казачью бухту, так и на место реабилитации азовки Севы на Омеге».
Когда и сколько было таких запросов? Каким государственным структурам направлялась информация? Какие контролирующие органы и когда приезжали к дельфинам? В БМ сочли ненужным рассказать об этом.
Конечно, не все ответы столь обтекаемы.
БМ прямо и вполне понятно ответил на вопрос о разнице санитарных требований при работе с дельфинами для волонтёров и руководителей.
В «Безмятежном море» не стали отказываться от слов, что Деметру пора выпускать в море, но назвали эти слова вырванными из контекста и неправильно трактованными.
Позицию учёных, утверждающих, что дельфинов-белобочек нельзя держать в неволе, БМ объявил устаревшей, не учитывающей данные последних 30-40 лет.
«У нас нет цели содержать животных без надобности, и не существует единого протокола по длительности их реабилитации. Каждый день их содержания — это большие финансовые вложения и человеческие ресурсы. Одним животным может потребоваться меньше времени для восстановления, другим — больше. <…> Мы не содержим животных дольше, чем это нужно для их выздоровления. Наша цель — выпуск вылеченных животных, которые к этому готовы», — заверил центр.
Эти слова звучат искренне.
Жаль, что БМ не хватило искренности и открытости в диалоге со своими помощниками. Может быть, раз уж просвещение — одно из важных направлений деятельности БМ, стоило одну разъясняющую встречу провести для волонтёров?
Вместо этого БМ просто удалил из рабочего чата и несогласных, и подозреваемых в сочувствии к ним.
«Это не к нам»: кто ещё отвечает за дельфинов
Если общественная организация вместо живого диалога выбирает прятаться за официальными бланками, сообщения на своей странице в Сети считает исчерпывающими, а дополнительные вопросы — оскорбительными, это может породить сомнения и без смерти дельфина.
«Повстанцы» отправили по 15 госадресам обращения, касающиеся охраны животных, установки заграждений, ветеринарных и финансовых вопросов. Ответы, которые всё ещё продолжают поступать, оказались неожиданными.
«Морские обитатели — вне нашего контроля», — напомнил Севприроднадзор.
«Дельфины-белобочки (в отличие от афалин. — ForPost) не занесены в Красную книгу РФ, так что оснований к проверке нет», — объяснил Росприроднадзор, на контроль которого однажды ссылался ребцентр.
«Вообще не к нам», — сказали своё слово Росводоресурсы.
«Центр спасения дельфинов — это не дельфинарий, не океанариум и даже не цирк, так что наша лицензия ему не нужна», — ответил Россельхознадзор.
Департамент внутренней политики Севастополя переадресовал вопросы к ФСБ — на его пограничную службу возложена охрана водных биологических ресурсов в море.
По словам «Безмятежного моря», ФСБ в курсе полевого лагеря в акватории — сказанному верим, а лицензия ребцентру, как сказано выше, не нужна.
Только департамент ветеринарии Севастополя связался с руководителями центра и убедился в наличии дипломов у двух штатных ветеринаров «Безмятежного моря».
И ещё полиция была вынуждена организовать проверку, результаты которой пока неизвестны (но предсказуемы). И дело даже не в том, что в это непростое время, когда сил, времени и денег с трудом хватает на людей, большое следствие с экспертизами «ради рыбок» может показаться странным.
Полиция просто не в силах ответить на вопрос, до какой степени руководители организации должны объяснять своим волонтёрам весь спектр своих задач, включая исследование и сбор данных. И что правильно: подлечить дельфина и отпустить его в море, как делают другие центры, или лечить до победного, пусть летального, конца, по максимуму собирая информацию для правильной помощи следующим афалинам?
Показаний не дадут ни Персей, чьё состояние, по утверждению волонтёров, резко ухудшилось после переливания крови Деметре, ни малышка Персефона, которой пророчат недолгий срок жизни в неволе и совсем короткий — в родной дикой среде.
А специалисты, резко выступающие против подхода БМ в частных разговорах, молчат в публичном поле.
Два дельфина и один вопрос: что дальше?
Отказ чиновников разобраться в ситуации и дать ей оценку отчасти понятен. Внятной законодательной базы, регулирующей работу ребцентров для диких животных, нет, а соответствующий законопроект только готовится ко второму чтению.
Возможно, новый закон расставит всё на свои места, и места коллизиям не останется. Есть, правда, и другое мнение — что закон даст официальную лазейку для поставки дельфинов из дикой среды в дельфинарии. Сейчас это запрещено. Подробнее о том, какие дельфины попадают из ребцентров в дельфинарии и нужны ли дельфинарии вообще — в другом материале ForPost.
«Безмятежному морю» сейчас непросто. Дежурства в полевых лагерях продолжаются четвёртый месяц, ведь до этого была азовка Сева (в её смерти волонтёры никого не винят, тут у них сомнений нет) и белобочка Споти — он «сбежал из больницы», не дожидаясь хороших анализов и официальной выписки.
В реабилитации остаются Персей, чьи анализы всё ещё недостаточно хороши для свободы, и маленькая Персефона — здоровая, но уже неспособная жить на воле.
Волонтёров не хватает, а осень и остывающее море появлению новых добровольцев не способствует. С деньгами, судя по сообщениям в сетях, у БМ тоже сложно, а гранты можно тратить только на те цели, на которые они выделены.
И тут взаимное доверие общественной организации и тех, кто ей помогает, становится краеугольным камнем успеха. А главная ответственность за укрепление взаимопонимания, думается, лежит на инициаторах проекта, нацеленного на добро.
Светлана Косинова
Фото предоставлены волонтёрами «Безмятежного моря»
