Мы привыкли считать, что спасать жизнь нужно всегда. Но что, если бывают ситуации, когда вмешательство человека уменьшает шансы на выживание? Смерть дельфинихи Деметры превратила историю спасения в спор, на который у науки до сих пор нет однозначного ответа.
Дельфиниха Деметра, которую полтора месяца выхаживали в Севастополе, умерла. Об этом на своей странице ВКонтакте сообщил центр спасения морских животных «Безмятежное море».
Состояние детёныша умершей белобочки удовлетворительное, но что его ждёт дальше, в данный момент неизвестно. Сотрудники центра комментариев сверх рассказанного в соцсетях пока не дают, а прогноз учёных совершенно неутешительный.
Люди и дельфины
В последнее время под опекой центра спасения морских животных «Безмятежное море» находилось аж четыре дельфина.
Первыми из них стали белобочки Деметра и её на тот момент трёхмесячная дочь Персефона. Самка была инфицирована, а новорождённый (такой статус имеют детёныши дельфинов до года) — здоров. Дельфинёнок находился на грудном вскармливании, его перевели на рыбу, сначала — на неживую.
Потом появились самец-белобочка Персей и азовка Сева.
Белобочки были обнаружены и локализованы в районе Казачьей бухты, азовка — у берегов дикой Омеги.
С дельфинами на мелководье круглосуточно дежурили волонтёры в специальных костюмах. Они следили, чтобы животные не заваливались набок, и фиксировали изменения в их поведении.
Дельфинам становилось то лучше, то снова хуже. Деметру в какой-то момент даже кормили через зонд, и силы вернулись.
Сева умерла 3 июля, после 20 дней реабилитации — очень большой срок для лечения в полевых условиях, отметили в «Безмятежном море».
Деметра продержалась в два раза больше — 12 июля было 44-м днём её пребывания за оградительной сеткой. За несколько дней до смерти она казалась вполне здоровой и бодрой, рассказали ForPost дежурившие с дельфинами волонтёры.
А потом у неё случилось желудочно-кишечное кровотечение. Были экстренная гастроскопия, капельницы, переливание крови от Персея, согревание полотенцами с горячей водой, но спасти дельфина не удалось.
«Деметра, наша прекрасная дельфиниха, оставила нас. Она была абсолютно особенным для нашей команды животным. Наша морская богиня подарила нам огромный багаж уникальных знаний и опыта, пока мы вместе сражались за её жизнь и наблюдали за её взаимодействием с малышкой Персефоной», — написал центр спасения морских животных.
Для дельфинёнка это было ударом. Первые сутки непрерывно звал мать, и, чтобы уменьшить его стресс, ближе к детёнышу переместили Персея.
«У него уже прекратился активный инфекционный процесс, но пока сохраняются нарушения работы ЖКТ. Видя рядом сородича, Персефона стала чувствовать и вести себя спокойнее».
Спасение дельфинов
«Впервые для России и всех причерноморских стран больная белобочка жила так долго в полевых условиях при реабилитационных мероприятиях — 44 дня», — сообщило «Безмятежное море» на своей странице в соцсети «ВКонтакте».
Можно ли гордиться таким рекордом, если борьба идёт за жизнь живого существа, а не за длительность его умирания? Согласие в этом вопросе маловероятно. Человеческое сердце требует сделать всё возможное для спасения жизни, и жизнь дельфина для многих из нас ценна не менее жизни человека.
Нет единодушия и среди учёных-зоологов.
ЗА спасение говорят этика и то, что шанс вытащить животное с того света, особенно если речь идёт о травме, а не о системных заболеваниях, есть.
Пример этого у «Безмятежного моря» есть — два месяца назад на 18-й день лечения в море вернулся дельфин-белобочка Споти.
ПРОТИВ спасения выбросившихся дельфинов — низкая эффективность реабилитации, продление страданий животного, а ещё — риск дельфиньих эпидемий, источником которых может стать спасённый дельфин, соприкоснувшийся с человеческой бактериологической средой и прошедший лечение антибиотиками.
Морской тупик
Крайнюю горечь вызвало это сообщение о смерти дельфина у заведующей лабораторией морских млекопитающих при Карадагской научной станции, кандидата биологических наук Ирины Логоминовой.
Ранее она высказывала ForPost свои опасения относительно законопроекта, касающегося в том числе реабилитационных центров для дельфинов. Они могут использоваться как легальный инструмент для запрещённого отлова афалин в коммерческих целях, предупреждала Ирина Логоминова.
В случае же с Деметрой и Персефоной, считает учёный, речь идёт не о риске, а о практически 100-процентно печальном финале. Она прогнозировала его ещё в самом начале спасательной операции, когда узнала, что дельфинов оградили сетью.
«Белобочки, в отличие от афалин, в искусственной среде долго не живут. Их организму жизненно важно свободное перемещение. Мировой опыт — Штаты, Япония, Европа — показывает, что абсолютно здоровая белобочка в идеальных условиях центра с миллиардными бюджетами живёт максимум несколько лет. На содержание детёнышей — отдельный запрет, потому что детёныш белобочки — это 100-процентная гибель. У него нет материнского иммунитета», — говорит Ирина Логоминова.
Гораздо больше шансов на спасение у Деметры было бы без заградительной сети, считает биолог. Очень вероятно, что дельфиниха была не больна, а просто дезориентирована по неизвестным людям причинам.
«Пишут, что у неё была инфекция, — но все дельфины с инфекциями, нет абсолютно стерильных животных, — говорит учёный. — Изначально не нужно было удерживать дельфинов сетью. Можно говорить медицинскими терминами, верить в благополучный исход, но практика идёт в разрез с этим, к сожалению».
Даже если мать была всерьёз больна, без ограждения у детёныша была 50-процентная вероятность прибиться к своим и выжить, но теперь этот шанс стремится к нулю, считает Ирина Логоминова.
«Она сейчас очень сильно будет стрессовать из-за потери матери. Её организм атакует определённый стрессовый гормон и спровоцирует цепочку реакций по отказу систем органов. Я очень хочу верить в чудо, но практика заставляет думать о худшем», — заключает учёный.
То, что детёныша поместили вблизи самца Персея, ситуацию никак не спасает, потому что в природе самки афалин и белобочек никогда не живут с отцами новорождённых детёнышей.
«У них есть отдельные материнские формирования, в которых живут все поколения детей. Самцам туда хода нет, они формируют отдельные самцовые альянсы. Даже в самых коммерциализированных дельфинариях, где не слишком учитывают природу дельфинов, детёнышей с самцами не держат», — объясняет Ирина Логоминова.
Что же теперь делать? Ирина подсказать решение не берётся.
«Это тупик абсолютный. Ситуацию изначально нельзя было доводить до такого исхода», — говорит она.
И задаёт вопрос: кто дал разрешение на ограждение акватории сетью?
***
В обозримом будущем активисты из «Безмятежного моря» получат возможность заниматься спасением морских животных не в полевых условиях, а в реабилитационном центре. Правительство Севастополя выделило АНО участок в районе дикой Омеги.
До этого центр «Безмятежное море» планировал создать ребцентр на частном участке в Байдарской долине. Как это могло быть, не получалось представить даже у дельфинологов с богатой фантазией.
Светлана Косинова
Не надо вмешиваться в природу. Она сама прекрасно во всём разбиралась, пока не появился человек. А когда он появился, почему-то решил, что он самый умный. Результат: исчезнувшие виды животного и растительного мира, грязные реки, вырубленные леса и пр.
Рекрут,
Трудно смотреть на умирание живого существа, к тому же такого милого и, возможно, разумного. Но спасать по уму надо всё же.