Суд по иску директора федерального музея-заповедника «Херсонес Таврический» Елены Морозовой к севастопольскому режиссёру Андрею Маслову обещает стать легендарным уже после первого заседания, прошедшего 3 февраля в 15:00 в здании Гагаринского районного суда Севастополя. В ходе заседания стороны процесса обсудили не только концлагеря, наследие великого художника Сурикова, старообрядчество и сакральность тайны заседаний, но и Сальвадора Дали, литературу и измерение массы внедорожника в бабушках.
Как ранее сообщала наша редакция, поводом для судебного иска стали критические публикации Андрея Маслова о херсонесских новоделах в региональных СМИ, а также в социальных сетях, которые Елена Морозова сочла порочащими её честь и достоинство.
Напомним, в октябре прошлого года вблизи древнего городища начался монтаж громоздких металлических конструкций и деревянных настилов, вызвавший большой общественный резонанс в городе. Против подобного «благоустройства» территории музея выступали депутаты, журналисты, учёные и бывшие сотрудники учреждения. Важность сохранения аутентичности исторического объекта в своих текстах отмечал и Андрей Маслов. Некоторые из его реплик показались представителям музея обидными – что и стало причиной иска от Елены Морозовой.
Не поверите – мы тоже ведем запись
В начале заседания представитель Елены Морозовой потребовал не вести видеозапись процесса, ссылаясь на то, что «дело касается защиты чести и достоинства». Ответчик, Андрей Маслов, возражений против СМИ не имел. Отметим, что трогательная забота о реноме клиента вообще была характерна для представителя Елены Морозовой на протяжении всего заседания, даже когда проявлять ее было весьма непросто.
Истец настаивал на удалении из социальной сети Facebook некоторых утверждений Андрея Маслова, требовал обязать режиссера компенсировать затраты на оплату лингвистической экспертизы в размере 35 000 рублей и компенсировать моральный вред в размере 50 000.
Впрочем, суд начался с того, что истцу обратили внимание на недостаточную конкретность его иска, что осложняет установление истины.
«Обращаю внимание истца, что необходимо указать, какие конкретно сведения имеют порочащий характер. Ответчик же должен понимать, достоверность каких именно сведений он со своей стороны доказывает», – обратилась к представителю «Херсонеса» судья Блейз. Добавив, что истец на четырех страницах описывает некие обстоятельства, но при этом конкретно не упоминает – какие именно реплики Маслова подлежат уничтожению.
На это представитель Елены Морозовой ответил, что конкретизировать реплики не всегда удобно.
– Я переживаю, что ведется аудиозапись, и я не совсем уверен, где она может быть использована, – озвучил свои тревоги истец.
– Я вам даже больше скажу – мы тоже ведем аудиозапись, – участливо ответила ему судья.
– И я веду, – тихо добавил Андрей Маслов.
Подвижница в земляной тюрьме
Суд предложил представителю Елены Морозовой скорректировать исковое заявление и указать, какие именно сведения Андрея Маслова являются по мнению директора «Херсонеса» порочащими, и в чем именно это качество проявляется.
«Есть формулировка сравнения деятельности Елены Александровны Морозовой как деятельности по созданию концлагеря, деятельность Елены Александровны Морозовой предлагается «обнулить» – то есть, свести на нет, деятельность Елены Александровны Морозовой предлагает поиграть в «гусарскую рулетку», то есть фактически предлагает ей, женщине, поиграть в некую смертельную, опасную, игру», – перечислил основные претензии к репликам в Facebook Андрея Маслова истец.
Кроме того, обиду у директора «Херсонеса» вызвало упоминание некоего человека, который «тоже считал себя неприкасаемым» и, как говорится в постах Андрея Маслова, «заставляет» Елену Морозову «ставить забор».
О том, что подобные фразы могут кого-то оскорбить, истец заявлял на основании заключения экспертизы.
«Что такое «гусарская рулетка»? Дословно это «название смертельно опасной игры, забавы, популярной среди русских офицеров первой мировой и гражданской войны», – озвучил ряд выводов экспертизы представитель Елены Морозовой.
Также директор «Херсонеса» была оскорблена художественным изображением, которое использовал Андрей Маслов в качестве иллюстрации.
«Публиковал под постом картину Сурикова «Боярыня Морозова». Исходя из этой фотографии, боярыня Морозова – героиня картины Феодосия Морозова, сподвижница-старовер, за что была арестована и сослана, где её морили голодом в земляной тюрьме», - процитировал ещё один фрагмент исторической экспертизы истец.
Более 5000 посетителей за сезон
О том, что концентрационных лагерей на территории музея-заповедника «Херсонес Таврический» нет, – истец заявил со всей уверенностью.
«Об этом свидетельствуют многочисленные посетители – их прошло в высокий сезон более 5000. Это на самом деле рекорд, поставленный непосредственно при Елене Александровне Морозовой», – описал заслуги текущего руководителя музея ее представитель, возможно несколько ошибившись в цифрах.
Суд обратил внимание истца на то, что, скорее всего, здесь имелась в виду некая метафора. Истец ответил, что именно для определения – что метафора, а что нет – все присутствующие и собрались.
«Дело в том, что это не первая такая публикация. Андрей Николаевич и ранее сравнивал директоров с….», - несколько замялся представитель истца.
«Резиновыми изделиями», – подсказал ему ответчик.
По словам представителя Елены Морозовой, у нее много претензий к Андрею Маслову. Для оценки реплик режиссера истец предложил суду посмотреть примеры в его телефоне – что не вызвало поддержки.
– Если можно, я на обозрение суду…., – достал телефон истец.
– Не надо. Я что – “обозрею” ваш телефон и приобщу его к материалам дела? – отказалась судья.
– Ну… есть скриншот, - смутился представитель «Херсонеса». После чего его внимание обратили на то, что обсуждается другой скриншот переписки. Истец также отметил, что комментарии севастопольцев под связанными с Херсонесом и Андреем Масловым статьями тоже могут считаться «неким подтверждением морального давления».
В Питере всё - музей
При попытках обсудить реплики Андрея Маслова и их трактовки директором Херсонеса возникали многие локальные открытия. В том числе связанные с ГУП «Водоканал Санкт-Петербурга».
– «Работница питерского водоканала» – я что-то оскорбительное сказал? – задал истцу вопрос Андрей Маслов.
– На самом деле это достаточно серьезный музей, и человек там в принципе занимал неплохую должность, поэтому… , – возмутился представитель Елены Морозовой.
– Питерский водоканал – это музей? – уточнила судья.
– Конечно! Это старейший музей об истории воды! – возмутился истец.
– Понятно. В Питере всё – музей, – согласилась с ним судья.
Как сообщается на сайте ГУП «Водоканал Санкт-Петербурга» при коммунальном предприятии действительно существует некий подведомственный музей. Связь компетенций его сотрудников с античностью Причерноморья отчетливо на сайте водоканала не обозначена.
Народ напишет демократичную петицию
Выражение «гусарская рулетка», возмутившее истца, в обиходе употребляется, когда возникает некая рискованная ситуация – например, при переходе дороги на красный свет, объяснил суду Андрей Маслов. Если человек своими действиями восстанавливает против себя большую часть населения Севастополя, то он в это время тоже рискует.
«Однажды этот народ напишет петицию или что-то иное», – предупредил представителя «Херсонеса» Маслов.
Термин «обнулить», пояснил режиссер, значит «уменьшить антропогенную нагрузку действий истца».
«Деятельность должна быть приостановлена. И затем на основании демократичных собраний, как это было в Древнем Херсонесе, будем решать – хорошо это, плохо, и что с этим делать», – пояснил позицию Маслов.
Андрей Маслов также принес извинения за свою манеру литературного самовыражения.
«Это литературные образы. Я же не виноват, что думаю художественной литературой, а не как юрист», – развел он руками.
Конно-деревянный бобслей конца XIX века
Еще один этап дискуссии был связан с использованием картины «Боярыня Морозова» художника Сурикова, а также фразой Маслова «пора в сани и на Колыму».
– Когда вы эту картину Сурикова прикрепляли к посту – вы имели в виду Морозову? – спросила судья.
– Конечно нет, мне просто хотелось…. Я люблю Сурикова, а эта картина иногда называется «Конно-деревянный бобслей конца XIX века». И какая-то аналогия, щелкнуло, что ли, – ответил Маслов.
Далее он заявил, что совпадение фамилий боярыни и директора Херсонеса – полностью случайно, поскольку он не знал на момент выбора картины ФИО директора учреждения.
– Вы не знали фамилию директора Херсонеса? – скептически спросила судья.
– Ладно. Вру. Знал. Но что же, я должен во всём сразу признаваться? – покаялся Маслов.
– У адвоката, судьи и у врача лучше сразу признаваться, – посоветовала судья.
– У меня нет адвоката, по первой профессии я врач, так что мне больше не к кому, – ответил Маслов.
– Вы такими яркими, в том числе картинными образами пытались обратить внимание общественности на то, что может быть безвозвратно утрачен объект ценнейшего исторического наследия? – попыталась выяснить позицию ответчика судья.
– Именно так я и думал, ваша честь, - скромно согласился Маслов.
Сальвадор Дали
Хотя бы мне поясните – кто этот человек, который велит Морозовой ставить заборы, – эмоционально обратился к Маслову представитель «Херсонеса». Судья Блейз поправила его, что данное обстоятельство ответчик пояснит в первую очередь суду.
«Он это всем пояснит, не только вам. Мы же не выйдем никуда», – объяснила истцу судья.
Маслов пояснил суду и истцу, что в данном случае речь идет о метафорическом восприятии действительности.
«Это аллегория. Понятно, что не сама госпожа Морозова взяла на себя такую инициативу по изменению Херсонеса, вызвавшую протесты общественности, пикеты и т.д. Есть наверняка некий неконкретный человек, который ее наставляет и служит примером. Если бы я знал его фамилию – я бы ее назвал, и картину бы какую-то подобрал. Сальвадора Дали, например», – дал обещание на будущее Маслов.
Истец, перешедший, кажется, исключительно к обороне, попытался усовестить Маслова рассказом о том, что раздражающие севастопольцев деревянные дорожки служат благой цели.
– Благодаря дорожкам открылся доступ для маломобильных групп населения, я обращаюсь к вам с просьбой понять, – воззвал к Маслову истец.
– Я видел всего одного малоподвижного с того момента, как вы оборудовали эти настилы, – парировал Маслов.
– Если хотите, мы можем видео показать, – перешел в короткое наступление истец.
– Вы что, каждого посетителя снимаете? – удивился режиссер.
– У нас камеры стоят, – объяснил представитель «Херсонеса».
– Знал бы – некоторые вещи не совершал бы, – тихо произнес Маслов.
«Лендровер» и бабушки
Так как истец не сформулировал внятно свои требования, а ответчик не смог с ними ознакомиться – суд объявил перерыв. Следующее заседание состоится 15 февраля в 12-00.
Выйдя из здания суда, Маслов прокомментировал ожидавшим его снаружи из-за коронавирусных ограничений севастопольцам и СМИ произошедшее.
«Дорогие севастопольцы и херсонеситы! Херсонес на наших глазах превращается в музей деревянного зодчества, против чего я категорически против. Я против ужесточения порядков, что наши бабушки и дедушки перестали в этом месте заниматься оздоровлением. Вытеснение силовиками – я имею в виду службу охраны – этих людей, по моему мнению, является нарушением прав человека», – сообщил народу Маслов.
Режиссер подчеркнул, что против «театральных площадок на территории священного города».
«Давайте не путать этот очаровательный коммерческий проект, который у меня под балконом каждый день до 11 вечера, со святым местом», – призвал Маслов.
Общественник обратил внимание на то, что фундаментальной причиной иска против него, по его собственному мнению, является вопиющий двойной стандарт – «лицемерие антропогенного фактора», под предлогом которого каждое новое руководство «Херсонеса» уже седьмой год ограничивает права севастопольцев.
«Если на Херсонесе стоит «лендровер», который весит две тонны, а наша бабушка весит максимум килограммов 50 с ботинками и бутылкой воды – считай, это 40 бабушек. Не считая других грузовиков, когда строят сцену – под моим домом проходят целые автопоезда. Этот двойной стандарт, это лицемерие по отношению к севастопольцам. Одним можно делать абсолютно всё, а другим уже много чего делать нельзя», – заявил Андрей Маслов.
Режиссер отдельно поблагодарил независимые СМИ Севастополя и всех неравнодушных горожан, которые не остаются в стороне от проблем сохранения истории города-героя.
Уважаемые читатели, комментаторы портала ForPost!
C 22.00 до 8.00 на нашем сайте действует ночной "режим тишины": в этот период публикация комментариев невозможна.