Севастопольские инвалиды преодолевают доступную среду как полосу препятствий

Инвалиды Инкермана уже не первый год сталкиваются с отсутствием заявленной доступной среды, которая дала бы им возможность беспрепятственно пользоваться единственным рынком.

На инвалидной коляске добраться до территории рынка — тот ещё квест, поэтому порой легче попросить знакомых прохожих купить продукты по списку, говорит инвалид военной службы Юрий Фёдорович Карнаух. Для него вот уже 40 лет коляска — способ передвижения.

Въезд на рынок «Инкерманский» беспрепятственный — четыре месяца назад администрация открыла для маломобильных граждан ворота центрального входа. Вполне можно проехать в инвалидной коляске и между рядами. Но вот как подобраться к самому рынку? Вокруг — сплошные препятствия, бордюры и барьеры, сетует инвалид 1-й группы Александр Васильевич Осипенко.

Но самые обескураживающие истории связаны с получением медицинских услуг в Инкермане. Установленные в поликлиниках и больнице лифты для инвалидов, а их всего насчитывается 6 штук, не работают. И в этом всякий раз убеждаемся на горьком своём опыте, говорит местный активист Юрий Цыганок.

«Вот зуб делали человеку, а в поликлинике кабинет стоматолога на втором этаже, и четыре человека поднимали инвалида на коляске вверх. Ну, слава богу, что находятся такие люди, готовые помочь! Но как так? Вот не понимают люди, что здорового человека от больного миг отделяет, миг — и всё!» — возмущается Юрий сложившейся ситуацией.

Медучреждение не имеет в штате сотрудника, который может и должен обслуживать лифт.

«Лифт сделали, но лифтёра нет, некому отвечать за этот лифт, понимаете? Поэтому лучше его и не включать. Один раз меня поднимал завхоз. Но он тоже доступа не имеет, не имеет этого разрешающего документа, так что, по сути, всё было нелегально», — делится своей историей мытарств Юрий Карнаух.

Как прокладывают себе маршруты люди в инвалидных колясках, чтобы получить необходимое, и какими путями их жалобы добираются до кабинетов чиновников — проследили в новом выпуске программы «Открытый вопрос».