Два круга над Куликовым полем, каждый — около 5 минут.
Этому полёту, прошедшему на высоте 50 метров, и земляку-пилоту рукоплескал весь Севастополь, собравшийся вокруг аэродрома 16 сентября 1910 года.
«Зрители, затаив дыхание, наблюдали, как аэроплан побежал по зелёному полю и вдруг, оторвавшись от земли, запарил в воздухе. Тысячеголосое „ура” заглушило рокот мотора, и над головами собравшихся взметнулись фуражки и шляпы».
Так в книге «Флот государства Российского. Откуда и что на флоте пошло» событие описывал военный моряк и писатель-маринист Виктор Дыгало.
Это не был первый полёт на аэроплане в России. Первый публичный полёт случился за полгода до этого, 21 марта, и уже 23 мая в небо впервые поднялся аэроплан российского производства.
16 сентября в небо впервые поднялся военный — морской офицер, начальник воздухоплавательной команды Черноморского флота, 25-летний севастополец Станислав Дорожинский.
Это стало началом военно-морской авиации России.
Станислав Дорожинский учился летать во Франции. Он стал пятым дипломированным российским пилотом, и первым — военным.
В небо над Севастополем он поднялся на французском аэроплане «Антуанетта-4». Это был моноплан, то есть его крылья имели одну несущую поверхность, а если по-простому — были одноярусными. Узкий фюзеляж — как сейчас бы сказали, с высокой посадкой.
В том же сентябре Станислав Дорожинский совершил свой первый полёт с пассажиром, а 22 ноября на высоте 150 метров летал 12 минут при очень сильном ветре. На следующий день он впервые пролетел над Севастополем, который тогда не дотягивался до Куликова поля. На память об этом 23-минутном полёте товарищи вручили Дорожинскому специальный золотой жетон.
Приказом по Морскому ведомству от 6 декабря 1910 года Станислав Дорожинский был награждён орденом Св. Станислава 3-й степени.
Позже из рук императора Николая II за заслуги в создании морской авиации Станислав Дорожинский получил созданный в единственном экземпляре, специально для него, нагрудный знак работы Фаберже.
Знак изображал лавровый венок, внутри которого — золотой якорь с золотыми крыльями по бокам, а ниже — две самодвижущиеся мины (торпеды), поскольку ранее Дорожинский служил на военных кораблях ЧФ.
С тех пор Куликово поле стало притягивать всех, кто хотел увидеть летящую в небе конструкцию из дерева и ткани.
«Если вы не досчитываетесь служащего в какой-нибудь канцелярии или конторе, приказчика за прилавком, кухарки на её кухонном посту и т.д., так и знайте: они стоят на Куликовом поле, задравши голову вверх, и следят за полётами; если вы заметили отсутствие гимназистов и гимназисток, вообще школяров, на классных уроках или дома, — ищите их на Куликовом поле, возле Ефимова. Для них нет теперь приятнее звуков, как жуткие звуки гудящего пропеллера, как зрелища более увлекательного, чем летающий парусиновый шкаф…», — говорилось в газете «Крымский вестник».
Первый полёт стал прологом к созданию в Севастополе первой в России офицерской школы авиации.
Её торжественное открытие состоялось на том же Куликовом поле 11 ноября 1910 года.
Через полтора года школа переехала в более подходящее для морской авиации место, на побережье Северной стороны, и положила начало знаменитой Качинской военной авиационной школе и посёлку Кача.
Подробнее о том, как Куликово поле стало проспектом Генерала Острякова, но сохранило память о лётчиках двух эпох, — в проекте ForPost «Улочки-переулочки: севастопольские „Остряки”».
Дальнейшая жизнь Станислава Дорожинского была наполнена и драмами, и победами, но самый крутой поворот случился, конечно, в годы революции. Удивительная доброта офицера, в том числе — к подчинённым, позволила ему спастись от красных, а с белыми он позже расстался сам.
Кем был, как жил, где умер Станислав Дорожинский и почему о нём так мало знают — об этом ForPost расскажет 18 октября, в день рождения нашего замечательного земляка.
Светлана Косинова
