В канун 9 Мая крымские спецслужбы обнародовали ещё одну трагическую страницу Великой Отечественной войны в Крыму — о гибели крупной организации подпольщиков Симферополя, группе «дяди Володи».
Абдулла-Володя из села Корбек
Как следует из документов, кличку «дядя Володя» взял себе 42-летний уроженец села Корбек (сейчас Изобильное, МО Алушта) Абдулла Сейдаметович Дагджи. До войны он строил партийную карьеру: в 1932 году стал секретарём парткома Балаклавского района, позже работал в должности председателя исполкома Ялтинского района.
Когда в 1941 году немцы стали приближаться к Крыму, Абдулла Дагджи организовывал эвакуацию населения и готовил сеть подпольщиков. При этом сам полуостров не покинул, а перебрался к родственникам в деревню Стиля (сейчас не существует, находилась в верховьях долины реки Кача — Прим.). Здесь он не задержался, а со временем примкнул к партизанскому отряду, которым командовал бывший начальник отдела полиции Бахчисарая Сеитхалил Меметов.
«В этот период они срывали создание добровольческих отрядов татар», — рассказывала в 1944 году советским спецслужбам его сестра Мусемме Гафарова, у которой Абдулла Дагджи жил в Стиле.
Помощь партизанам не осталась безнаказанной, но Мусемме Гафарова с мужем успели по совету брата уехать в Симферополь. В сентябре 1942 года Абдулла Дагджи навестил родственников в столице Крыма.
В город он прибыл неслучайно.
«В скором времени брат связался через сестру Эдиге с лесом (с партизанами — Прим.), получали задания и проводили всю работу», — следует из протокола допроса Мусемме Гафаровой, рассекреченного Управлением ФСБ России по Республике Крым и Севастополю.
Как пояснили в пресс-службе ведомства, в сентябре 1942 года командование северного соединения партизан направило Абдуллу Дагджи во главе с десятком советских патриотов в Симферополь. Их заданием было создать подпольную организацию.
Абдулла Дагджи, взяв кличку «Дядя Володя», смог создать не только одну из самых крупных в Крыму групп сопротивления оккупантам, но и одну из самых эффективных.
«Её члены устраивали диверсии на железных дорогах и военных объектах оккупантов, снабжали партизан, добывали разведданные. К подпольной работе удалось привлечь работников госпиталя, театра, ряда предприятий, добровольческих подразделений, полиции и Татарского комитета города Ялты», — перечислили достижения подпольщиков в пресс-службе ФСБ.
Группа просуществовала до июня 1943 года, когда 39 её членов были арестованы СД — службой безопасности фашистов.
Чужой среди своих
Настоящая трагедия разворачивается на пожелтевших страницах протоколов допросов советских следователей.
Как следует из документов, весной 1943 года группа Дяди Володи пыталась добыть оружие и боеприпасы. Одна из подпольщиц Кильмене Енгалычёва (Кильмэнэ Ингалычева) по кличке Клава сошлась с парнем по имени Иван, который, как позже выяснилось, сотрудничал с оккупантами. Иван принёс пистолет и несколько гранат, но позже явился ещё раз — теперь вместе с румынской контрразведкой, арестовавшей девушку и ещё одного подпольщика.
На допросе Клава раскрыла имена нескольких товарищей. Среди них оказалась 27-летняя Зоя Мартынова. Её задержали прямо на работе — на макаронной фабрике, где она трудилась разнорабочей.
В гестапо, как Зоя Мартынова объясняла следователям в 1949 году, «примерно дней 5-6 я держалась упорно и показаний не давала». Однако на очных ставках Кильмене Енгалычёва изобличила подпольщицу, поэтому Зоя посчитала «дальнейшее запирательство бесполезным».
«С целью сохранения своей жизни я стала на путь предательства, выдав руководителя советской подпольно-патриотической организации “Дядю Володю” и остальных известных мне участников», — простодушно объясняла предательница в 1949 году на допросе.
При этом Зоя Мартынова уверяла советского следователя, что ни имени, ни фамилии Дяди Володи она никогда не знала.
Однако, по представленным ФСБ данным допроса переводчицы симферопольского СД Татьяны Матчанбаевой, задержанная подпольщица не сразу, но всё же выложила всё, что знала.
«После этого [следователь СД по фамилии] Хозе применил к Мартыновой меры физического воздействия (ударил её раза три или четыре резиновой палкой), Мартынова сразу начала давать показания, указав, что “Дядя Володя”, действительно, является руководителем подпольной организации. Его фамилия Дагджи, имя Абдулла, что Мартынова несколько раз к нему ходила на квартиру, где он проживает у своей сестры Гафаровой Мусемме, проживающей по Эскадронному пер. 6, и вызвалась лично показать квартиру и вход в неё», — следует из показаний переводчицы, присутствовавшей на допросе подпольщицы.
Кроме этого, со слов Татьяны Матчанбаевой, арестованная подпольщица раскрыла гестаповцам, где живёт другая сестра Дяди Володи Эдие Дагджи, а также партизан и подпольщик Александр Чухарев-Самойлов с женой Любой Бутусовой.
Немцы не проигнорировали ни одного слова Зои Мартыновой, объехав с арестами все названные ею адреса и попутно хватая каждого, кто имел несчастье заглянуть в этот момент в гости.
Особенно не повезло Любе Бутусовой. Её муж, заброшенный на парашюте в оккупированный Крым советский разведчик, не попался в лапы фашистов и позже сумел пробраться из Симферополя в лес к партизанам. Следователей СД интересовало, где он находится, но Люба ничего не сказала, несмотря на страшные пытки — в камеру после допросов её без сознания возвращали на носилках.
Также молчал Абдулла Дагджи. На очных ставках с Зоей Мартыновой он отрицал как знакомство с ней, так и причастность к подпольщикам. Озверевшие немцы, не сумев разговорить советского патриота, расстреляли его 26 июня 1943 года.
Любу Бутусову вместе с пожилыми родителями после допросов в СД отправили в концлагерь на территории совхоза «Красный». Здесь же оказались многие из задержанных по показаниям предательницы. Позже почти все они погибли от рук карателей.
Цена выданных имён
Между тем Зоя Мартынова, выдав товарищей, осталась в тюрьме СД. По воспоминаниям сокамерниц, показания которых также рассекретили в ФСБ, предательница держалась спокойно и свободно, гуляя по двору с сигаретой во рту. На упрёки сокамерниц она не реагировала.
«Желаю дополнить то обстоятельство, что мои сокамерницы, арестованные по кладбищенской группе, обвиняли женщину, привезённую из СД (Зою Мартынову — Прим.) в том, что по её вине сидят в тюрьме, эта женщина подняла юбку и сказала: “Вот почему я это сделала”. Тело её, действительно, было в больших синяках и каких-то сине-жёлтых полосах. Видимо, её избивали», — такие показания находятся в рассекреченном архиве от Клавдии Кузьмицкой, ещё одной подпольщицы.
В итоге Зоя Мартынова устроилась на работу в тюремную прачечную СД, а с приближением Красной Армии через биржу труда добровольно выехала в Германию. Там она трудилась в доме немецкого землевладельца, пока советские войска не освободили эту территорию.
В конце 1945 года бывшая предательница вернулась в Симферополь, но вовремя встретила старую знакомую, которая рассказала, что спецслужбы расспрашивали о ней. Поняв, что ей грозит, Зоя Мартынова не стала даже ночевать в Крыму, а в тот же день ближайшим поездом уехала к знакомым в Пензу, а позже — в Калининград, где в 1949 году её арестовали. Дальнейшая её судьба неизвестна.
Напомним, во время оккупации Крымского полуострова в тылу фашистов действовали несколько десятков советских разведчиков, которые тщательно фиксировали имена предателей и коллаборационистов. Благодаря их работе мало кто ушёл от наказания.
Пелагея Попова
Фото: предоставлены пресс-службой УФСБ России по Республике Крым и г.Севастополю
