«Я не девочка молоденькая, на которую хочется произвести впечатление. Я видела этих ребят в первый, и, наверное, в последний раз — и я поражена, с какой человечностью они выполняли свою работу. Не говоря уж про скорость и мастерство. Просто чудо какое-то!».
Так Ирина, жительница севастопольского села Осипенко, отозвалась о работе полицейских и спасателей, с которыми вызволяла из частного дома обездвиженного мужчину.
Рассказ о происшествии сотрудника ППС Виктора Ефремова лаконичен и ровен, как полицейская сводка: вызвали, приехали, помогли, уехали, ничего сверхъестественного — обычная работа.
На Ирину же спасательная операция произвела такое впечатление, что она посчитала обязательным хотя бы через соцсети поблагодарить её участников. А за время беседы с ForPost несколько раз попросила:
— Отметьте, пожалуйста: надо как-то ребят наградить, поощрить.
Далее — рассказ Ирины о случившемся.
Рассказывает очевидец
25 сентября мне позвонила подруга. Она сейчас во Владивостоке, её муж Владимир один в доме в Осипенко. Ему 60 лет, но у него проблемы с ногами, ходит с палочкой. И тут после дождей он неудачно упал во дворе, повредил руку. Жене признался, но сказал, что всё нормально. Она заподозрила неладное и попросила соседа прийти проверить. Тот пришёл вечером, увидел сильный синяк, вызвал скорую. В травмпункте сказали, что ушиб. Около 11 часов вечера Владимира привезли домой, и после этого он перестал отвечать на звонки. А до этого они постоянно созванивались.
Сосед приходил утром, я — днём после звонка подруги, вечером — опять сосед. Через шторы не видно ничего, Владимир дверь не открывает, но кричит из дома, что всё хорошо.
А поздно вечером подруга снова звонит и рыдает, что муж так и не берёт трубку, хотя сигнал идёт, и надо что-то делать.
И вот в 12 ночи я позвонила на 112. Там говорят: подходите к нужному дому, сейчас все приедут. А мне туда минимум полчаса ходу по темноте, машины у меня нет. Спасателям меня сажать некуда, но тут полиция помогла. «Не переживайте, мы сейчас за вами подъедем».
Забрали меня двое ребят, приехали, стучим — а Владимир кричит то же самое, что всё в порядке. Не знаю, что он думал. Он в Афганистане служил в молодости, знаете, гордый мужчина, и, наверное, не хотел, чтоб его беспомощным видели — лучше уж геройски умереть.
Ребята фонарями высветили — увидели, что он лежит на полу в спальне. Полиция говорит:
«Дверь должны спасатели открывать. Они в пути, скорая тоже — мы можем уезжать».
А я: «Куда вы меня оставите? Час ночи, холодно, темно, я одна во дворе». — «Хорошо, мы с вами». Посадили меня в машину, чтобы я не замёрзла, и остались ждать спасателей.
Приехали восемь человек из Спасательной службы Севастополя. Подруга к этому моменту прислала подтверждение, что она хозяйка дома, — чтобы вскрыть можно было. Я попросила не сильно ломать дверь, и ребята очень аккуратно высверлили замок и мне в пакетик сложили, чтобы я могла такой же купить и без проблем вставить.
Заходим. Владимир возле дивана, больше суток точно лежит. На руке — пятно фиолетовое сантиметров в двадцать, дотронуться невозможно. Но храбрится, просит, чтобы ребята его подняли. А они: «Нет, вдруг у тебя там ребро сломано и лёгкое прорежет. Будем ждать скорую». А Владимир упирался ещё, говорил, что не поедет.
И знаете, ни у кого даже не промелькнуло недовольство чем-нибудь. Настолько по-человечески относились ко всему — с юмором, с подбадриванием, с теплотой.
Вот даже момент с собакой… У Владимира с женой кто-то типа французского бульдога живёт, три года назад приютили. Сутки не ел, не пил, испугался — сколько человек ввалилось в квартиру! — но встал в узкий проход к спальне, где Владимир, и начал рычать, не пускать к хозяину. И потом нервничал — не понимал, что происходит. Так ребята даже к собаке с теплотой: «Маленькая, не переживай, ну что ты…»
Я говорю: «Пацаны, вы в одном коуч-центре обучались, что ли?». Фантастически.
Полицейским уже пора уезжать — но как со мной быть? Спасатели говорят им: «Не переживайте, довезём её до дома».
Дождались мы скорой, забрали они Владимира. К счастью, шейку бедра он не повредил, когда упал. А «ушиб» оказался переломом плеча, поэтому боль такая была у него.
Ребята помогли мне покормить-напоить собаку, нормально прикрыть дверь. Всё в темноте, с фонарями. Забились мы в их машину плотненько так, и в 4 часа ночи довезли меня до дома.
Сказать спасибо
«По-человечески» — это слово звучало в рассказе Ирины чаще других. Она была поражена, насколько чуткими были мужчины при выполнении своей непростой работы:
«У нас принято все службы подряд ругать, а у меня было ощущение, что ко мне как к маме родной относятся, настолько человечное у всех отношение. Молодые ребята, от мальчишек до сорока лет, наверное. Ни капли раздражения, только поддерживали морально, успокаивали всё время и меня, и Владимира: „Не переживайте, всё нормально”. Просто герои, — вспоминает женщина. — И девушки на телефонах в 112 и в полиции — с казённого тона переходили на человеческий и советы мне давали, как поступить. Я настолько была счастлива увидеть, какие у нас люди чудесные».
Неправильно вслух только ругать, а о хорошем молчать — от этого неправильная картина в головах складывается, говорит Ирина.
Но тут личный выбор каждого: не заметить, что человек вкладывает в свою работу не только опыт, но и сердце, принять это как должное — или же сказать спасибо.
Человечность — она ведь по обе стороны. Её ещё надо уметь увидеть.
Светлана Косинова
