Америка в огне: коленопреклонённая полиция и массово одобряемое мародёрство

25 мая 2020 года белый полицейский из Миннеаполиса Дерек Шовин при аресте прижал афроамериканцу Джорджу Флойду коленом шею. Флойд, отбывавший тюремные сроки минимум пять раз, был задержан за то, что пытался расплатиться фальшивой купюрой. Полицейский продержал его в этом положении более восьми минут, после чего Флойд скончался.

С этого началась новая, пугающая автора апокалиптическая реальность в Америке: по всей стране поднялись бунты. Афроамериканцы не просто вышли на улицы в знак протеста, но и принялись громить всё, что под руку попадёт: магазины, кафе, автомобили. 

Но что уж самое потрясающее — эти действия получили широкую общественную поддержку.

По соцсетям разлетелись фото коленопреклонённых полицейских. Жест можно трактовать двояко: с одной стороны, в нём явные солидарность и покаяние, с другой — именно в этой позе Дерек Шовин и задушил чернокожего (думаю, второе наблюдение — просто злая ирония судьбы).

Не привыкшая к стоящей на коленях полиции русская публика принялась бурно обсуждать ситуацию в соцсетях. И тут же инстаграм ответил взрывным флешмобом: мировые звёзды разместили чёрные аватары и текст «Black lives matter».

«All lives matter» — принялись возражать более консервативные пользователи, но тут же получали обвинения в расизме. Всё это время в США и даже некоторых городах Европы продолжаются негритянские бунты, владельцы мелких бизнесов жалуются на погромы, некоторые вышли защищать своё имущество самостоятельно с оружием в руках.

Первое и главное, что хочется сказать по поводу всей чудовищной ситуации автору этой колонки, — все жизни важны. Многие годы я наивно полагала, что оруэлловский вопрос «все ли животные равны или некоторые равнее» человечество давно для себя закрыло. Но, как выяснилось, это не совсем так.

С общественным сознанием произошли какие-то совершенно немыслимые, на мой взгляд, метаморфозы. Демократический, либеральный американский дискурс становится всё больше похож на диктатуру толерантности. Все равны, но всевозможные меньшинства — равнее.

У меня абсолютно устойчивое чувство, что борьба за права во многих случаях давно переродилась в борьбу за привилегии.

Равны ли мужчина и женщина в правах?

На законодательном уровне — да, абсолютно! Это закреплено во всех американских (и не только) нормативных актах.

За что, спрашивается, борются феминистки?

Я многие годы интересуюсь. Внятного ответа до сих пор ни разу не получила — феминистки любят оперировать абстракциями и перенимают риторику про многовековое угнетение.

Многовековое угнетение — вообще сильный козырь, эдакий неразменный пятак, который вынимается из кармана всякий раз, когда происходит столкновение интересов.

Ровно та же история с афроамериканцами: за что они борются, если имеют абсолютно равные с другими расами права? И ведь ответ пугает своей очевидностью: именно что за привилегии.

Ну посудите сами. Если я, Маша Дегтерёва, завтра пойду громить ларьки и гастрономы в знак протеста против татаро-монгольского ига (или недавних убийств белых сотрудников полиции, неважно) — вряд ли мировые лидеры мнений повесят в свои инстаграмы аватары с моим лицом и напишут «ми ту Маша Дегтерёва». Билли Айлиш не разродится душераздирающей песней. Евгения Марковна Альбац не опубликует статью в поддержку. Так в чём разница?

Почему темнокожему, рождённому в Гарлеме, можно таким образом выражать свой протест, а мне — нет?

На самом деле мы наблюдаем невероятное.

Человечество заново ставит перед собой вопросы, ответы на которые были получены ещё в эпоху Возрождения. Стоит ли поощрять агрессивного преступника? Безусловно, нет. Должно ли государство ограничивать действия граждан, когда те нарушают закон? Безусловно, должно.

Это основы европейской цивилизации, в которой мы все живём.

Равны ли люди в правах? Равны. Но это совершенно не означает равенства возможностей.

Мужчины в среднем сильнее женщин. Негры в среднем быстрее бегают, лучше поют, но хуже читают и пишут, чем европейцы. Китайцы ниже ростом. И так далее. Бороться с этой данностью означает — бороться с матушкой-природой.

Выходящая на митинг против многовекового угнетения феминистка — это такой как бы немножечко Дон Кихот Ламанчский, отважно атакующий ветряную мельницу. Негр, громящий лавку против давно отменённого рабства, — нечто пострашнее, потому что здесь речь идёт о нарушении закона.

Закон первичен и равен для всех. Даже для наследственно угнетённых.

Так каким образом западный социум пришёл к отрицанию этих базовых, тысячу раз исторически подтверждённых истин? И самое страшное — что дальше?

Я не нагнетаю, просто никогда не думала, что доживу до коленопреклонённой полиции и массово одобряемого мародёрства.

Самые страшные события в истории человечества всегда связывались в общественном сознании с великими абстракциями. Все революции, все войны начинались с лозунгов о свободе, равенстве и прочих эфемерных благах. И, как правило, заканчивались могильными рвами и реками крови.

И всякий раз, когда в воздухе начинают витать возвышенные призывы, — я чувствую запах горящих покрышек, запах жжёной пластмассы, запах стрельбы.

Каждый чёрный квадрат на аватаре для меня — отказ ещё одного человека от базовых основ государственности. Шажочек к анархии. Поставленный на колени полицейский. Одобрительный кивок озверевшей толпе.

И это очень страшно. Вне зависимости от того, какого эта толпа цвета. 

Мария Дегтерева