Сегодня, 9 октября (27 сентября по старому стилю), исполняется 206 лет со дня рождения выдающегося русского адмирала Григория Ивановича Бутакова (1820–1882). В осаждённом Севастополе он превратил паровой корабль в полноценную боевую единицу и стал основоположником тактики парового броненосного флота.
Такой подход к морскому делу Бутаков вынес не из тиши кабинетов — он вырос из практики. Склонность к техническим усовершенствованиям в морском деле он проявил ещё до Крымской войны. В 1847–1850 годах вместе с Иваном Шестаковым он составил первую систематизированную лоцию Чёрного моря. Тогда же разработал уникальную систему «туманных сигналов» и сконструировал оригинальный брашпиль — механизм, с помощью которого матросы поднимают тяжёлый якорь на борт. Работа привлекла внимание адмирала Лазарева: он распорядился изготовить модель бутаковского брашпиля и разместить её в модельной Адмиралтейства.
Первый в истории бой между паровыми кораблями
К 5 (17) ноября 1853 года Бутаков был уже опытным командиром, прекрасно знавшим особенности паровых судов и умевшим выжимать из них максимум манёвренности. В этот день 11-пушечный пароходофрегат «Владимир» под его командованием столкнулся в Чёрном море с шедшим к Севастополю турецким пароходом «Перваз‑Бахри», имевшим 10 пушек.
Бутаков сразу нашёл слабое место противника: у «Перваз Бахри» орудия стояли только по бортам — носовой и кормовой артиллерии не было. Используя преимущество в манёвре, «Владимир» два с половиной часа шёл почти в кильватере турецкого парохода, то есть строго за его кормой, след в след, — и всё это время вёл прицельный огонь из носовых орудий.
Через три часа серьёзно повреждённый турецкий корабль сдался. Его отбуксировали, привели в порядок и переименовали в «Корнилов». Забегая вперёд: при сдаче Севастополя «Корнилов» сожгли.
Этот бой вошёл в историю как первое в мире сражение паровых кораблей, а тактика Бутакова — с упором на манёвр, использование слабых сторон противника и грамотное распределение огня — стала основой для дальнейшего развития пароходной тактики.
Вице-адмирал Корнилов, находившийся на борту «Владимира», написал в рапорте фразу, которую потом цитировали неоднократно:
«Капитан-лейтенант Бутаков распоряжался, как на манёврах. Действия артиллерии были быстры и метки».
За этот бой Бутаков был удостоен звания капитана 2 ранга, ордена Святого Георгия 4-й степени и солидной денежной суммы в размере 38 тысяч призовых, которые раздал команде.
После того памятного сражения матросы-умельцы преподнесли Бутакову в дар подсвечник, собранный из 14 ядер, подобранных на палубе поверженного турецкого парохода. Эта вещь стала драгоценной семейной реликвией рода Бутаковых.
Оборона Севастополя
Во время осады Бутаков находился в гарнизоне Севастополя, продолжая командовать «Владимиром». Корабль перевозил войска и грузы, поддерживал сухопутные части огнём корабельной артиллерии. Бутаков участвовал в Инкерманском сражении, командовал отрядом пароходов во время вылазки к Песочной бухте, участвовал в защите Корабельной стороны и в отражении штурмов.
Сохранился рапорт Нахимова о ноябрьской вылазке к Стрелецкой и Песочной бухтам, где «Владимиру» и «Херсонесу» надлежало атаковать неприятельские пароходы. «Владимир» под командованием Бутакова вышел из-за заграждений и по пути обстрелял неприятельский лагерь. Впоследствии Нахимов отмечал: эта вылазка напомнила противнику, что русский флот, несмотря на разоружение значительной части кораблей, сохраняет способность активно действовать.
В декабре 1854 года британская The Illustrated London News назвала выход «Владимира» «очень дерзкой вылазкой», а в сентябре 1855 года корреспондент The Examiner упомянул «знаменитый „Владимир”» без пояснений — британскому читателю уже не нужно было объяснять, о каком корабле речь.
Для пароходофрегата, не самого крупного и не самого сильного, заставить противника запомнить своё имя — пожалуй, лучшее доказательство боевых заслуг.
Фактически Бутаков использовал пароходы как плавающую манёвренную артиллерию. Они могли быстро перебрасывать огонь с одного участка на другой, поддерживать сухопутные позиции, уходить из-под ответного огня и снова менять позицию. Это уже напоминало будущее взаимодействие флота и армии, а не классическое линейное сражение парусных эскадр.
Отсюда впоследствии вырос офицер, чьи труды уже через несколько лет после войны изучали французские моряки, а российская военно-морская историография назвала его создателем новой тактики парового флота.
Наклон корабля и стрельба вслепую
Бутаков находил нестандартные решения прямо во время обороны. Один из самых характерных эпизодов связан с первой большой бомбардировкой Севастополя. Выяснилось, что бортовые орудия «Владимира» имеют недостаточные углы возвышения и не могут поражать удалённые позиции противника на береговых высотах. Бутаков нашёл предельно практичное решение: кораблю создавали искусственный крен, вместе с корпусом менялось положение орудий, и дальность стрельбы возрастала.
Позже он добился усовершенствования орудийных станков, после чего «Владимир» мог вести дальний огонь по берегу уже без крена и на ходу.
На этих примерах хорошо виден тип мышления Бутакова, для которого техническая характеристика оружия не была непреодолимым ограничением. Если орудие не может выполнить задачу в штатном режиме — надо изменить либо установку орудия, либо положение всего корабля.
Ещё современнее выглядит другой севастопольский опыт Бутакова. Во время обороны он применил стрельбу корабельной артиллерии по невидимым с корабля целям — с помощью береговых корректировщиков. Наблюдатель видел цель, передавал данные артиллеристам — и снаряды летели точно в неё, скрытую от корабля. В практике русской морской артиллерии это было впервые. То, что сегодня делают беспилотник и цифровая система управления огнём, Бутаков в 1854 году проделывал с помощью оптики, сигналов и человеческих глаз.
До конца обороны Григорий Бутаков оставался на «Владимире», а в ночь на 31 августа 1855 года по приказу командования снял экипажи с пароходофрегатов и затопил корабли, чтобы они не достались противнику.
За заслуги в обороне Севастополя Бутаков получил орден Святой Анны 2-й степени с мечами, ордена Святого Владимира 3-й и 4-й степени, а также золотое оружие с надписью «За храбрость» и был произведён в капитаны 1 ранга.
После войны
После войны карьера Бутакова пошла вверх стремительно. С 1856 года он занимал высшие посты на Черноморском флоте, был военным губернатором Николаева и Севастополя, позже служил на Балтике. В 1867-1877 годах командовал эскадрой броненосных кораблей. В 1869-м стал генерал-адъютантом, а в 1878-м — полным адмиралом. Последние годы жизни провёл на посту главного командира Петербургского порта и члена Государственного совета.
Крымская война стала для него огромным практическим исследованием возможностей нового флота, а свой опыт он описал в труде «Новые основания пароходной тактики» (1863), вызвавшем большой интерес в России и за рубежом. Суть подхода Бутакова проста: паровой двигатель освободил корабль от власти ветра — значит, всю прежнюю тактику нужно пересчитать заново. Он первым рассчитал циркуляцию корабля и построил на её основе единую систему манёвров и перестроений эскадры, предложил конкретные построения — строй кильватера, строй фронта и строй обстрела, — а также ввёл приёмы вроде «фальшивого поворота» для маскировки намерений.
За этот капитальный труд Бутаков получил Демидовскую премию, его работа была переведена на английский, французский, испанский и итальянский языки.
Не менее значимы его технические новшества. Бутаков создал первый в мире шлюпочный трал для борьбы с якорными минами, оснастил корабли электрическими прожекторами для отражения ночных атак, а на броненосце «Петропавловск» установил бортовые пушки — первую в мире противоминную артиллерию. Он основал минную лабораторию, из которой выросли Минный офицерский класс и Минная школа, и одним из первых предложил использовать сети для защиты от подводных лодок — идею, которую флоты разных стран оценили и внедрили уже после его смерти.
Григорий Бутаков умер 31 мая (12 июня) 1882 года в Петербурге. Его могила находится на Никольском кладбище Александро-Невской лавры. В 2016 году памятник на ней был восстановлен.
Севастополь всё равно считает его своим: на мемориальной стене Владимирского собора первой появилась именно доска с именем Бутакова, в нише здания Панорамы стоит его бюст, а в центре города есть улица Бутакова.
Кстати, есть одна интересная деталь, о которой мало кто знает. В центре Севастополя есть также переулок Бутакова — между улицами Частника и Генерала Крейзера. Однако назван он не в честь адмирала Григория Ивановича, а в честь его двоюродного брата — Александра Александровича Бутакова, потомственного моряка, который в период первой обороны командовал передовой шестиорудийной батареей № 79 перед Ростиславским редутом. Защитники называли её «люнетом Бутакова». 12 апреля 1855 года Александр Бутаков был тяжело ранен и через месяц скончался. Переулок расположен вблизи того места, где находилась его батарея.
Почему Бутаков особенно важен для Севастополя
В Севастополе было множество людей, чья личная храбрость не уступала храбрости Бутакова. Его отличие было в другом — он постоянно пытался превратить единичный боевой опыт в воспроизводимый приём: у противника есть слабый сектор — надо использовать манёвр, корабельная пушка не достаёт — надо изменить положение корабля или конструкцию станка, цель не видна — надо вынести наблюдателя на берег, пароход больше не зависит от ветра — надо пересчитать всю морскую тактику.
Севастополь оказался для Бутакова не только местом подвига, но и лабораторией.
Нахимов когда-то не пустил Григория Бутакова на Малахов курган, сказав: «Ты нам нужен для будущего флота». И оказался прав. То, чему Бутаков научился в Севастополе, стало учебником для целого поколения русских морских офицеров.
Пожалуй, наиболее точно его место в истории города можно определить так: Бутаков был человеком, который в войне уходящей парусной эпохи уже учился воевать по правилам следующей. Именно поэтому городу стоит вспомнить имя Бутакова в день его рождения.
Ника Заринская
Фото: иллюстрации из книги А. Лурье «Адмирал Г.И. Бутаков»
