В перечне памятных мест Первой обороны Севастополя есть одно – самое страшное. 171 год назад само его название заставляло людей замолчать. Оно становилось поводом для гордости тех, кто оттуда возвращался, и было красноречивым объяснением сути этого места, когда оттуда приносили человека на носилках.
Для русской армии четвёртый бастион был одной из самых опасных позиций осажденного Севастополя. Во многом благодаря молодому артиллерийскому офицеру Льву Николаевичу Толстому бастион был запечатлён в истории и в русской литературе.
Лев Николаевич не просто оставил описание четвёртого бастиона. Благодаря его «Севастопольским рассказам», у нас сегодня, спустя 171 год, есть возможность пойти на бастион вместе с Толстым.
«На четвертом бастионе»
В первом из «Севастопольских рассказов» Лев Толстой начинает знакомство читателя с этим местом почти буднично.
«Чёрт возьми, как нынче у нас плохо!», — говорит молодой морской офицер.
Его спрашивают: «Где у нас?»
И после этих трёх слов Толстой замечает мгновенную перемену: «...вы непременно с большим вниманием и даже некоторым уважением посмотрите на белобрысенького офицера при словах: "на четвертом бастионе"».
Далее описание четвёртого бастиона продолжается не повествованием о пушках, пулях и смертях. В толстовском тексте офицер жалуется на грязь…
«Пройти на батарею нельзя», — объясняет он, показывая сапоги, покрытые грязью выше икр.
И тут же другой офицер сообщает: «А у меня нынче лучшего комендора убили, прямо в лоб влепило».
Таким образом Толстой показывает нам будничность четвёртого бастиона, где смерть и увечья стали статистикой, ежедневной сводкой, элементом быта.
«Тебя бы поставить на четвертый бастион»
Толстой подробно объясняет, что означало название этого места для осажденного Севастополя.
«Когда кто-нибудь говорит, что он был на четвёртом бастионе, он говорит это с особенным удовольствием и гордостью», — пишет Толстой.
Если человек говорил: «Я иду на четвёртый бастион», в нём, замечает Толстой, становилось заметно «маленькое волнение или слишком большое равнодушие».
Когда хотели подшутить над человеком, говорили: «Тебя бы поставить на четвёртый бастион».
А когда по городу проносили носилки и спрашивали: «Откуда?»; ответ, по словам Толстого, большей частью был один: «С четвертого бастиона».
Ничего объяснять после этого было уже не нужно.
Лев Николаевич пишет, что среди защитников существовало два совершенно разных представления об этом месте. Те, кто никогда там не был, считали четвёртый бастион «верной могилой для каждого, кто пойдет на него».
А люди, которые на нём жили и воевали, обсуждали совсем другое: сухо там или грязно, тепло или холодно в землянке. Потому что человек способен привыкнуть даже к месту, где его могут убить через минуту.
И в этом толстовском противопоставлении можно рассмотреть главное свойство защитников Севастополя времён Первой обороны. Коротко его можно сформулировать так: «Они знали, куда идут. Они боялись. И шли».
Сегодня – в сентябре 2026 года – попасть на место четвёртого бастиона тоже можно, хотя совсем недавно на Исторический бульвар снова зашла строительная техника, намереваясь завершить длящуюся многие годы реконструкцию этого значимого для города места.
Но человек, который не знаком с историей четвёртого бастиона, не сразу поймёт, куда он попал.
Сейчас отдельные участки территории производят впечатление оставленной стройплощадки. В этой постмодернистской ситуации трудно себе представить даже один процент того Севастополя, который описывал Толстой.
Толстой же ведёт своего читателя на бастион буквально как экскурсовод.
«Чтобы идти на четвертый бастион, возьмите направо, по этой узкой траншее, по которой, нагнувшись, побрел пехотный солдатик».
А дальше – война… Носилки, матросы, солдаты с лопатами, провода от мин, заполненные грязью землянки… Тут же черноморские пластуны переобуваются и одновременно едят и курят трубки. А вокруг них – брошенный чугун: осколки разорванных ядер и сломанные пушки. А в трёхстах шагах – сама батарея.
Бастион вернулся из-под земли
В 2018–2019 годах оборонительные сооружения Исторического бульвара стали основным объектом исследований Севастопольской экспедиции Института истории материальной культуры РАН.
Результаты этой работы группа учёных в составе: Виктор Мыц, Сергей Соловьев, Анна Покровская и Наталья Соловьева подробно изложили в научной работе «4-й бастион Севастополя — археологическое открытие 2019 г.»
Позднее эти результаты были представлены теми же исследователями в «Кратких сообщениях Института археологии» — одном из академических изданий Института археологии РАН.
Археологи исследовали более семи тысяч квадратных метров, и самое пристальное внимание было уделено четвёртому бастиону.
Так, впервые удалось достоверно установить местоположение и устройство основных элементов фортификации его правого фланга — валганга, горжи, эскарпа и контрэскарпа.
Были обнаружены орудийные дворики, части бруствера с орудийными амбразурами, площадки для размещения боеприпасов, погреба, где хранили порох и бомбы, блиндажи, в которых находились защитники бастиона и на которых сражался и сам Лев Толстой.
Кстати, во рву археологи нашли вырубленные прямо в скале навесы-убежища, а также 14 входов в контрминные галереи. То есть под землей сохранилась целая инфраструктура той войны, которую Лев Толстой видел на поверхности и которую описывал в «Севастопольских рассказах».
Кроме того, археологи обнаружили неизвестный прежде потайной ход, о котором ForPost рассказывал ещё весной 2019 года. Ход высотой примерно 1,7 метра был целиком вырублен в скале на глубине около четырёх метров. Он начинался во рву, проходил под четвёртым бастионом и вёл во внутреннюю часть укрепления.
Руководитель археологической экспедиции Сергей Соловьев тогда объяснял, что по нему защитники могли скрытно перемещаться, выходить в ров и контратаковать французские войска.
Десять тысяч свидетельств
Во время исследований была собрана огромная для одного объекта коллекция — порядка 10 тысяч археологических находок, связанных с Крымской войной и повседневной жизнью защитников бастиона и их противников.
Об этом писали Виктор Мыц и Сергей Соловьев в работе «Археология Крымской войны. Новые страницы истории Севастополя». Авторы делали вывод, что эта коллекция достойна пополнить музейные экспозиции, посвященные обороне Севастополя.
Но археологи не просто раскопали четвертый бастион, а затем, закопав его обратно, – это называется «холодная консервация» – ушли. Нет, в 2019 году была разработана специальная «Концепция комплексных мероприятий по сохранению, музеефикации и приспособлению для современного использования выявленных сооружений в районе правого фаса 4-го бастиона»
Данная отдельная научная работа была опубликована в «Бюллетене Института истории материальной культуры РАН», № 9 за 2019 год. В работе группа авторов – Анна Покровская, Сергей Соловьев, Алексей Касимов, Андрей Лазарев, Владимир Полигаев и Дмитрий Юнкин – обосновали актуальность превращения четвертого бастиона в музейное пространство для современных жителей Севастополя и гостей города.
Но прошло семь лет, и концепция так и не стала тем музейным пространством, в котором современный человек смог бы увидеть четвёртый бастион таким, каким его открыли археологи и каким его описал Лев Николаевич Толстой.
Выходит, что возложенное самим городом, самой историей Севастополя на нас доверие за сохранение памяти о четвёртом бастионе мы оправдать не смогли.
То есть земля сохранила. А что сделали мы?
И дело в том, что только лишь сохранить памятник – мало. Память о четвёртом бастионе, по-настоящему, будет жить, когда любой севастопольский школьник сможет пройти коридорами четвёртого бастиона по следам Толстого.
И когда на вопрос встречного ему другого такого же школьника: «Ты откуда?», прозвучит «С четвёртого». И этого будет достаточно. И всё будет ясно.
Сергей Абрамов
Фото Андрея Киреева
