МОК неожиданно встал против Евросоюза из-за российских спортсменов

В начале июля Международный олимпийский комитет временно восстановил в правах Олимпийский комитет России и отменил все ограничения для российских спортсменов. Брюссель отреагировал жёстко: Еврокомиссия назвала решение «крайне тревожным», а девять стран ЕС потребовали лишить МОК европейского финансирования. Разбираемся, почему организация, которая три года держала жёсткую линию, развернулась именно сейчас — и куда ведёт этот конфликт.

Когда Международный олимпийский комитет в 2022 году практически полностью закрыл двери для российских спортсменов, многим казалось, что это надолго. Олимпийское движение тогда быстро встроилось в общую логику западных санкций и политической изоляции России. 

Три года спустя ситуация выглядит совсем иначе. 

Настолько иначе, что сегодня Еврокомиссия открыто конфликтует с МОК, как будто бы резко сменившим "политическую ориентацию".

Но перед нами гораздо более интересная история — борьба глобального института за собственную независимость.

Что касается антироссийских спортивных санкций, то последние четыре года мы наблюдаем постепенное движение от абсолютного запрета к осторожной нормализации.

Сначала был полный бан российских и белорусских спортсменов после начала специальной военной операции. Затем появились нейтральные статусы, проверки на политическую благонадёжность, запрет командных видов спорта, ограничения по символике. На Олимпиадах в Париже и Милане-Кортине россияне участвовали буквально штучно и под обезличенной аббревиатурой AIN.

Однако уже тогда возникал неудобный для МОК вопрос: если спорт действительно вне политики, то почему одни вооружённые конфликты приводят к тотальной изоляции спортсменов, а другие — нет? Почему олимпийское движение применяет один набор правил к России и другой ко всем остальным? Как насчёт Израиля? США? Напрямую участвующих в украинском конфликте европейских стран?

Как смена руководства изменила позицию МОК

При Томасе Бахе эту проблему старались не замечать. Пришедшей ему на смену Кирсти Ковентри сделать вид, что её не существует, уже не получается.

Собственно, именно смена руководства стала главным переломным моментом.

Ковентри практически сразу после избрания начала говорить вещи, которые раньше в олимпийских кабинетах предпочитали не произносить вслух. Например, что нельзя бесконечно изолировать спортсменов одной страны и одновременно делать вид, что другие мировые конфликты не имеют отношения к спорту.

Похоже, перед нами попытка вернуть олимпийскому движению универсальные правила.

Для любого международного института существует опасная черта, после которой он перестаёт быть глобальным и становится инструментом конкретной политической коалиции. Судя по всему, в МОК решили, что приблизились к этому слишком близко.

Отсюда и июньская поправка в Олимпийскую хартию о нейтралитете, свободном от государственного, культурного, социального и экономического давления.

Формулировка выглядит бюрократической только на первый взгляд, но на самом деле это один из самых политических документов последних лет в мировом спорте.

В переводе с дипломатического языка на обычный она означает, что олимпийское движение намерено само определять правила допуска спортсменов и не желает получать инструкции ни от правительств, ни от парламентов, ни от наднациональных структур вроде Еврокомиссии.

Именно поэтому конфликт сейчас развивается уже не по линии Россия - Запад, а по линии МОК - часть европейских политиков.

Показательно, что письмо с требованием лишить МОК финансирования подписали только девять стран Евросоюза из двадцати семи. Причём почти все они относятся к восточноевропейскому и скандинавскому блоку, который занимает наиболее жёсткую позицию в отношении России. Речь идёт скорее о коалиции наиболее активных сторонников продолжения спортивной изоляции, чем о единой позиции всего Евросоюза.

Важен и юридический, не слишком приятный для России аспект. МОК получил удобный формальный повод для пересмотра санкций после того, как Олимпийский комитет России изменил свой устав и исключил из него спортивные организации новых регионов страны. Именно это нарушение ранее использовалось как официальное основание для приостановки членства ОКР.

Когда юридическое основание исчезло, у олимпийских чиновников появился аргумент, позволяющий объяснить изменение позиции не политикой, а соблюдением собственных процедур.

Но есть и ещё одна причина, о которой говорят меньше.

Олимпиада в Лос-Анджелесе уже не так далеко. Фактически начинается квалификационный цикл к Играм 2028 года. Если сохранять прежние ограничения, то очень скоро возникнет вопрос легитимности самого олимпийского отбора.

Можно сколько угодно спорить о политике, но Олимпиада без значительной части сильнейших спортсменов мира выглядит странно. Особенно если речь идёт о странах, которые традиционно входят в число спортивных держав.

Для МОК это уже не только вопрос принципов, но и вопрос коммерческой устойчивости собственного проекта. Олимпийское движение живёт за счёт глобального статуса. Если оно начинает восприниматься как региональная политическая структура, этот статус постепенно размывается.

Таким образом, нынешний разворот следует рассматривать как попытку самого МОК вернуть себе право быть арбитром, а не исполнителем чужой политической воли.

Что ждёт российских спортсменов перед Олимпиадой-2028

К сожалению, говорить о полном возвращении российского спорта пока рано.

Даже после восстановления ОКР многие решения переданы международным федерациям. Где-то процесс может пойти быстро, где-то будет буксовать годами. Вопрос национального флага и гимна отложен на неопределённое будущее. Более того, МОК сохранил за собой право вновь изменить правила, если политическая ситуация, на их взгляд, ухудшится.

Именно поэтому нынешнее решение мало похоже на окончательное урегулирование.

Однако главный вывод любопытен вот чем: спор вокруг российских спортсменов постепенно перестаёт быть исключительно спором о России.

На наших глазах развивается конфликт между глобальными институтами и государствами, которые хотят использовать эти институты как инструмент внешней политики. Сегодня это происходит в спорте. Завтра похожие процессы могут возникнуть (да и уже фиксируются) в науке, культуре, образовании и других международных организациях.

Мир вовлечён в куда более глобальный спор — о том, кто сегодня устанавливает правила игры — сами международные институты или государства, которые их финансируют.

Ответ на этот вопрос, вероятно, станет ясен ближе к Олимпиаде в Лос-Анджелесе. Именно Игры 2028 года выглядят сегодня той точкой, где олимпийское движение должно будет решить, остаётся ли оно действительно всемирным проектом или окончательно превращается в ещё одно поле геополитического противостояния.

Алёна Романова