Мобилизация: нужна ли она

С одной стороны – приказ верховного главнокомандующего исполняется не без огрехов (как и любой приказ в любой системе, включающей человеческий фактор).

С другой – произошла мгновенная активизация городских кликуш. Взвыли, буквально, как сирена.

Впрочем, понять можно. Речь идет о человеческих жизнях.

Да, мы все привыкли, что политика – политикой, что убитые и раненые – сводка в новостях, окошко в интернете. Которое можно закрыть и отвлечься, например, на приготовление ужина.

Но чем дальше – тем ситуация плотнее подступает к живой материальной реальности каждого россиянина.

За 8 лет на Донбассе погибло около 15 тысяч человек. Из них – огромное число добровольцев, тех самых молодых парней, которые пошли своими ногами в военкоматы, потому что верили в свою страну и хотели участвовать.

Лучших с точки зрения представлений о чести и совести – убили первыми. Кто-то должен был сказать это вслух, обыватель почему-то подобные вещи в голове не держит.

И мы все жили с этим, бросая мимолетные взгляды на сводки или щиты с изображением русского солдата.

Сейчас мы плотно подошли к следующей ситуации: наша страна, которая вела спецоперацию достаточно травоядными методами (без мобилизации, без тотального задействования регулярной армии) – нуждается в поддержке.

Спецоперация недаром названа спецоперацией, войну никто не объявлял. На линии фронта до последнего времени были только военные спецподразделения, спецподразделения внутренних войск (на контрактной основе) и добровольцы. И основной целью была инфраструктура, которую уничтожали небольшими штурмовыми группами.

Людей – «держать» освобожденные территории – попросту не хватило, поэтому и случилась очень тяжелая ситуация в Харьковской области.

Кроме того, кто-то должен восстанавливать освобожденные территории, которые теперь вошли в состав Российской Федерации.

И те меры, которые предприняло командование – я искренне не считаю радикальными.

Резерв российской армии составляет 25 миллионов человек. Призваны будут 300 тысяч (и далеко не все из них поедут на передовую). Несложный расчет позволяет получить цифры: каждый 86-й. В театральные ВУЗы страны конкурс меньше!

Да, страшно. Страшно за каждого, кто рискует жизнью. За каждого, кто с «гражданки» попадет в зону боевых действий.

Но, все-таки, это не ситуация, когда все мужчины «отправлены на убой», как пишут наши либералы и наши враги (которые давно смешались в информационном поле).

Сын моей подруги, московский студент с блестящим воспитанием, сказал: надо – поеду.

Страшно ей? До дрожи. Но и в это же время – абсолютно обоснованная гордость за парня. Не только материнская – гордость каждого вменяемого жителя нашей страны.

Про тех, кто мерзнет с велосипедами на грузинской границе, я просто не буду писать. Ни проклинать не буду, ни осуждать – бог им судья.

Но как бы там ни было, я чувствую глубокую уверенность, что все, что сейчас происходит – происходит правильно. Несмотря на кровь, боль и трудности.

Это противоположное чувство от того, что я испытывала, например, в чеченские кампании, куда гнали срочников.

И главное – пусть вернутся живыми. Пусть все вернутся живыми!



Мария Дегтерева