Проект строительства яхтенной марины в Балаклаве не показали не только горожанам, но даже севастопольским специалистам. Кто вошел в наблюдательный совет, неизвестно до сих пор, хотя опубликовать его список обещали еще в феврале.
Те факты, которые удалось выудить в мутной воде журналистам, вызывают, мягко говоря, тревогу и у специалистов, и у общественности. Об этом в эфире программы «Федеральное значение» телеканала «Первый Севастопольский» говорили заместитель директора Морского гидрофизического института РАН Антон Георга-Копулос, председатель комитета по градостроительству и земельным вопросам заксобрания Севастополя Вячеслав Горелов и сотрудник Института биологии южных морей РАН, кандидат биологических наук, сопредседатель регионального штаба ОНФ в Севастополе Наталья Мильчакова.
Большой секрет
Поводом для разговора стала статья, опубликованная на портале ForPost 16 мая. Журналистам портала – одним из очень немногих в Севастополе – удалось получить доступ к разделу проекта, посвященному оценке воздействия строительства на окружающую среду (ОВОС).
Сделать это даже через официальный журналистский запрос было непросто, а вместе с документом они получили предупреждение об ограничениях по распространению «секретных» данных. Поэтому, как написала автор материала Светлана Косинова, разбираться «в сотнях страниц, состоящих главным образом из карт и цифр», пришлось самостоятельно, без помощи ученых.
Напомним: речь идет о строительстве на 13 тысячах м² стоянки для яхт длиной до 75 метров, а также паркинга на 2 тысячи машин и масштабной рекреационной зоны. Проект оценивается в 20 млрд рублей, из которых 13 млрд – частные инвестиции. В прошлом году было объявлено о начале формирования наблюдательного совета проекта (по подобию наблюдательного совета, участвовавшего в реконструкции Большой Морской). Озвучить его состав губернатор Михаил Развожаев обещал в феврале 2022 года. На дворе середина мая, но обещание не выполнено.
Отвечая на вопрос ведущего, Вячеслав Горелов сообщил, что никакой информации о составе совета нет и у него.
«Я знаю, кто подавал туда заявки, но ответа они не получили – ни да, ни нет», – сказал глава парламентского комитета.
Проект напрямую затрагивает интересы жителей Балаклавы – хотя бы потому, что под снос планируется порядка 30 зданий, – подчеркивает Горелов. И это не частные домики. Однако информации ноль. Отсюда и интерес к данным, которые удалось добыть FоrPost. В частности, в полученном журналистами документе говорится о сужении бухты, расширении набережных и «отторжении площади дна бухты в результате работ» на площади 11 525 м².
Около 7325 м² из этих 11,5 расположены под будущими гидротехническими сооружениями, еще 4200 м² будут отторгнуты при дноуглубительной подчистке. При этом наверх будет поднято около 11 000 м³ ила и наносов из реки Балаклавки.
Скриншот презентации проекта
Оценить эти данные попросили Антона Георга-Копулоса, заместителя директора МГИ РАН. Но главная проблема, по его убеждению, состоит как раз в том, что проект не представили и ученым.
«Большая часть профильных специалистов в нашем городе не обладает никакой информацией, – подчеркнул замдиректора МГИ. – Что это за габионы – речь идет о берегоукрепительных матрасах Рено так называемых или, как было сказано в статье, неких матах, которые должны лежать на дне бухты? Вопросов у специалистов огромное количество. Мы не видели проект, который не был должным образом опубликован, мы не понимаем, о каких гидрофизических сооружениях и о каком их количестве идет речь».
При этом Балаклавская бухта, обращает внимание он, имеет ряд важных и интересных особенностей, которые необходимо учитывать при любом проектировании. В значительной мере они обусловлены ее конфигурацией: речь идет о бухте с затрудненным водообменом.
«Там с гидродинамикой не везде все хорошо, хотя в принципе это достаточно сбалансированная структура. Если бы не постоянно возрастающий антропогенный фактор, благодаря свойствам самоочищения там бы все было более или менее в порядке», – сказал Антон Георга-Копулос.
Все тяжелые металлы в гости к нам
Однако антропогенная нагрузка последних десятилетий, о характере которой севастопольцы хорошо знают, привела к накоплению в донных отложениях тяжелых металлов: стронция, кобальта, свинца, цинка, мышьяка. Особенно высока их концентрация в северной, самой мелководной части бухты, где обмен наиболее затруднен, – подчеркнул замдиректора гидрофиза.
Последствия дноуглубительных работ нетрудно предсказать. Технологии, позволяющие поднять ил, не нанося вред экологии, существуют, добавляет ученый. Но технологии эти крайне дорогостоящие.
«Если же мы не соблюдаем технологии, мы создаем высокие риски как для экосистемы, так и для местного населения и гостей города», – говорит ученый.
Есть и другие вопросы, на которые необходим ответ. Например, о характере гидротехнических сооружений, которые планируется создать.
«Это сплошная конструкция, которая еще больше затруднит водообмен (и это может привести к совершенно плачевным результатам) или это свайная конструкция, которая в данном случае вполне допустима?» – пояснил свой вопрос ученый.
Что касается выстилания дна бухты некими габионами, оно вообще несет смерть сложившейся экосистеме, которая, по выражению ученого, сейчас «худо-бедно» существует вопреки зонам гипоксии, или кислородного голодания. В том числе погибнут и моллюски, которые в меру своих сил очищают бухту сейчас.
Категорическое отрицание вызывают эти планы и у Натальи Мильчаковой. Особенно в части сужения акватории бухты. Это, подчеркивает ученый, окажет безусловно негативное влияние на гидродинамические процессы, а значит, и на жизнь гидробионтов, или обитающих в воде организмов.
Балаклавская бухта, напомнила Наталья Мильчакова, считается рыбохозяйственным водоемом первой категории. Возможно, с возрастанием ее рекреационной роли этот класс понизился до второго, однако строительство в таких водоемах портовых сооружений и увеличение антропогенной нагрузки, которая приведет к гибели водных биологических ресурсов, Водный кодекс РФ запрещает в любом случае.
Напомнила биолог и о том, что на дне бухты, несмотря на ее замусоренность, произрастают или обитают многие представители флоры и фауны, занесенные в Красную книгу Севастополя или охраняемые в соответствии с международными конвенциями. В том числе – морская трава зостера.
«В ее зарослях нерестятся и находят убежище многие виды рыб, в том числе промысловых. Поэтому состояние экологии Балаклавской бухты – это особенная забота реализаторов этого проекта», – подчеркнула Мильчакова.
В мире абсурда
Кажется очевидным, что мнение сотрудников ИнБЮМа, настоящих специалистов по флоре и фауне акватории Севастополя, «реализаторы» должны были спросить в первую очередь. Но ни одного обращения по этому поводу в ИнБЮМ не поступало. Оценить воздействие проекта на природу поручили специалистам из сухопутного Иваново
.
Мы ни в коей мере не хотим обидеть сотрудников ивановской «Архитектурной мастерской „Кариатида”» – возможно, они прекрасные специалисты своего дела. Но говорить о воздействии проекта на экосистему региона должны все-таки специалисты.
Мнение о том, почему случилось именно так, как случилось, высказал Вячеслав Горелов. Он практически уверен: к ивановцам обратились именно потому, что биологи и гидрофизики никогда бы положительного заключения не дали.
«И опять под вырубку попадают наши многострадальные краснокнижные растения, наш можжевельник – если не ошибаюсь, планируется порядка 50 деревьев вырубить. И опять компенсационные посадки планируются в Мекензиевых горах, а не в Балаклаве. И, скорее всего, опять будут высажены быстрорастущие деревья. А можжевельник опять идет под уничтожение без реального восполнения этих видов», – сказал Антон Георга-Копулос.
Кстати, Морской гидрофизический институт пусть с самого краешка, но прикасался к проекту – в отличие от специалистов ИнБЮМа. Несколько лет назад, по словам замдиректора института, проектировщик просил его сотрудников смоделировать гидродинамические процессы в случае установления на входе в бухту неких защитных бун.
«Наш институт делал гидродинамические расчеты, результаты которых показали: никакие буны и дополнительные гидротехнические сооружения на входе в бухту создаваться не должны. Во-первых, это затруднит водообмен, во-вторых, особенности Балаклавской бухты таковы, что ее естественных возможностей для защиты морских судов достаточно. Но при этом ни о каком сужении бухты и площади акватории речь не шла, – подчеркнул замдиректора гидрофиза. – Эти аспекты с нами не обсуждались».
Между тем разговоры о любых дноукрепительных работах, выстилании дна матами и прочих преобразованиях также должны подкрепляться результатами серьезного моделирования, утверждает он. Согласны с ним и другие участники обсуждения.
Услышат ли их люди, принимающие решения, или судьба Балаклавской бухты будет решена без учета мнения ученых? Отказ показать горожанам и специалистам проект и учесть доводы разума чреват не только гибелью в бухте всего живого, но и серьезным осложнением социальной обстановки, не раз подчеркивалось в эфире.
«Дополнительная социальная напряженность создается там, где это совершенно не нужно. Если бы все было озвучено – и проект, и данные ОВОСа – всем было бы спокойнее. В том числе и самому проектанту, я думаю, было бы спокойнее, если была бы озвучена конструктивная, умеренная критика, не направленная на отказ от строительства в принципе. Балаклавская бухта – традиционное место стоянки маломерных судов, пусть так и будет. Вопрос в том, насколько этот проект оптимален», – подчеркнул замдиректора Морского гидрофизического института РАН.
Вячеслав Горелов к этому добавил: там, где речь идет об экологической безопасности, никаких секретов от людей быть не должно. Поэтому не совсем понятно, почему документы журналистам предоставили на условиях их нераспространения.
Указал Горелов и на еще одно возможное последствие дноуглубительных работ, которое тоже может иметь немаловажное значение.
«У бухты многовековая история. Все, что попадает в воду, попадает в ил и остается в среде, которая лишена доступа кислорода. Лет 15 назад, когда проводилась реконструкция набережной, наши черные и не очень черные археологи визжали от восторга, перекапывая место, куда сбрасывали ил, – рассказал он. – Все, что падало с британской эскадры – а в бухте во время Крымской войны был лес матч – лежало там целым».
К исследованию возможных находок следует привлечь ученых из музея-заповедника «Херсонес Таврический», – подчеркивает глава комитета по градостроительству и земельным вопросам. Тем более что там есть соответствующее научное подразделение.
Надеемся, что здравый смысл все-таки возобладает и проект стоимостью 20 миллиардов рублей не погубит Балаклавскую бухту. Это было бы преступлением со всех точек зрения. В том числе – особенно в сегодняшней ситуации в стране – и с финансовой.
Ольга Смирнова
Фото: Светлана Косинова
Уважаемые читатели, комментаторы портала ForPost!
C 22.00 до 8.00 на нашем сайте действует ночной "режим тишины": в этот период публикация комментариев невозможна.