Старый миндаль на Малаховом кургане. Снести нельзя возродить

Для возрождения знаменитого миндаля Малахова кургана нужно, чтобы пожелания учёных и мнение горожан совпали с возможностями городского руководства.

Учёные утверждают, что причина считающихся удивительными совпадений банальна: просто мы стали чаще обращать внимание на то или иное событие.

Проходя по улице Комсомольской, решила сфотографировать домик с датой "1889" на кованом наличнике. Делая снимок, слышу:

- Мне тоже этот дом очень нравится. А в соседнем, ещё более старом, есть тако-о-ой камин...

Дама оказалась разговорчивой, что выдавало в ней одинокого человека. Познакомились.

- Для чего снимаете? - Спросила живущая тоже в довольно старом домике неподалёку Наталья Ивановна.

- Знаете, с некоторых пор появился интерес к прошлому.

- Да какое уж тут у нас прошлое? Больше и домов-то, типа моего, да этих двух в округе не осталось. Вон - женщина повела рукой - кругом орлы пластиковые на двухметровых заборах да безликие гостевые "коробки" за ними.

- А Вы, наверное, коренная жительница Севастополя?

- Мой отец приехал сюда в 1932 году с Западной Украины на учёбу, и так сразу влюбился в город, что решил здесь остаться навсегда. Женился. Работал на Морском заводе имени Орджоникидзе. В 1936-м я родилась. В войну нас с матерью эвакуировали, а отец оставался на заводе. Из-за постоянных налётов немецкой авиации было решено построить в скале убежище для рабочих. Сначала скалу бурили пневматическим молотком, потом начали углубляться с помощью взрывчатки. Отец рассказывал, как опасно это было, как страшно и тяжело: камень долбили день и ночь на самом пике июльской жары. Но убежищем пользовались недолго: потом всё равно пришлось с заводом в Поти эвакуироваться, а в 45-ом - обратно. Представляете, что значит перевезти туда-сюда целый завод?!

- А как звали вашего отца?

- Иван Иустинович Скородинский. О его работе во время войны упоминает в книге "Корабли возвращаются в строй" бывший в те годы директором Севморзавода Михаил Николаевич Сургучёв. Читали?

- Нет. Но теперь прочту обязательно.

- Только мой отец не одной ударной работой во время войны прославился. Его ведь в пятидесятые годы избрали председателем исполкома Нахимовского района. Работы тогда было невпроворот. Он и ночевать-то не всегда домой приходил. Но самым ответственным заданием, которое ему поручили, отец считал возрождение Малахова кургана. Конечно, без помощи матросов Учебного отряда, которым в те годы руководил Пётр Семёнович Рабинович, за столь короткий срок осуществить задуманное не удалось бы.

На том месте, где сейчас "Чебуречная", было водохранилище. Сколько тогда матросики воды перетаскали, чтобы полить посаженные деревья! Так хочется сказать им и Петру Семёновичу спасибо. А деревья сажали практически всем районом: субботники устраивались не только в выходные, но и после работы. И, знаете, несмотря на усталость, люди шли на них с такой радостью!

Настало время отчёта в Горкоме партии. Отец отправился на заседание с чувством выполненного долга, а вернулся черней тучи. Первым секретарём горкома тогда был Коровченко такой, Андрей Григорьевич. Как он на отца зашумит: что ты, дескать, с ума сошёл, корягу эту оставил?! Зачем? Чтобы об ужасах войны людям напоминать?

- Это он про что?

- Так про миндаль-то, который чудом уцелел на вершине кургана!

- Вот оно что!

- Да. Отцу за него выговор влепили! А он тогда ответил: "Как хотите меня ругайте, а только я убеждён, что дерево это трогать нельзя, а выговор через год вы с меня снимите". И ушёл.

И тут как пошли благодарности за то, что он миндаль оставил! Сделали вокруг дерева ограду. Оно весной зацвёло. Экскурсии сюда стали водить, живым памятником его называть. Ну и сняли отцу выговор, причём гораздо раньше, чем он думал.

Говорят, про это дерево и стихи писали, но я не слышала.

- Да, ему посвящено много стихов. Вот, например, моей любимой Татьяничевой:

"Оно изведало всю ярость.

Всю силу шквального огня.

И на поверку оказалось

Выносливее,

Чем броня...

Кровоточащая, как рана,

В ту,

Тяжелейшую из зим,

Земля Малахова кургана

Отвагою делилась

С ним.

В рубцах и шрамах,

Словно воин,

Стоит и зорко смотрит вдаль,

Качая в бережных ладонях

С горчинкой пороха

Миндаль".

Это написано в 63-м.

Расставаясь с Натальей Ивановной, я пообещала ей обязательно рассказать об этой истории читателям накануне Дня Победы. (Конкретно каким образом, правда, не смогла объяснить, так как об Интернете представления у неё весьма смутные).

На обратном пути взяла в Морской библиотеке книгу Михаила Сургучёва (издательство "Крым", Симферополь, 1969), и уже в троллейбусе на 28 странице прочла строки, посвящённые отцу Натальи Ивановны.

Придя домой, включаю Первый Севастопольский телеканал, по которому в передаче "В курсе дела", посвящённой озеленению Севастополя, именно в это время выступает ботаник ИнБЮМа Лилия Бондарева и говорит про тот самый ...миндаль на Малаховом кургане! Да такие грустные вещи: что он очень плохо выглядит и что должен идти под снос...

"И всё же, как хорошо, что, наконец-то, мы стали чаще обращать на это внимание"! - Думала я бессонной ночью.

Утро на Малаховом кургане выдалось замечательное.

Издали стволик, растущий из остатков дерева, спасённого Иваном Иустиновичем, выглядел вполне прилично.

Почки обещают вот-вот подставить солнышку лепестки своих нежных цветов.

Но вблизи картина оказалась даже хуже того, что описала в передаче учёный.

Если бы не ограда, дерево давно бы рухнуло на аллею.

Потому что сердцевины у него практически не осталось:

"Что же тут можно придумать?" - ломала я голову на обратном пути.

На ум приходило только одно: прежнее дерево выкорчёвывать, и сажать на его место новое. Ну, а экскурсантам говорить... А что говорить?

За этими размышлениями меня и застал Владимир Васильевич Адеев, художник, с которым мы недавно ходили на экскурсию по Гриновским местам. Я поделилась с ним своей заботой, и он тут же предложил простой выход: пока оставить всё как есть, а осенью с деревца снять и посадить в вазоны несколько косточек. Убедившись, что они проросли, убрать остатки прежнего дерева и по всем правилам высадить на его место наиболее сильный росток. Росток ТОГО САМОГО миндаля!

По-моему, гениально!

Ведь не зря же случилось два таких интересных совпадения? И наверняка не зря, спустя много лет после Людмилы Татьяничевой, в стихах ещё одного поэта Леонарда Кондрашенко появились строки:

"Там, где сошлась со сталью сталь

И где земля горела,

Ты выжил, выстоял, миндаль,

А смерть обходит смелых"!

 

Екатерина Васильева

фото автора