Панорама обороны Севастополя — произведение, которое пережило больше, чем многие люди: правки, реставрации, пожар, воссоздание и снова огонь. Сегодня, когда решается вопрос о третьем рождении полотна, в профессиональном сообществе идёт негромкая, но принципиальная дискуссия: как это должно быть?
Несколько вопросов о воссоздании панорам в России и севастопольской панорамы в частности ForPost задал кандидату искусствоведения, ведущему научному сотруднику НИИ теории и истории изобразительных искусств Российской академии художеств, руководителю экспертной группы при Секции музеев-хранителей панорам и диорам Союза музеев России Алексею Александровичу Дружинину.
Есть ли в российской или мировой практике примеры, когда панорама была дважды уничтожена и будет писаться в третий раз?
— Такой случай мне неизвестен, это будет впервые в мировой практике.
Как часто перед музейным сообществом становится вопрос о полном воссоздании утерянных панорам и диорам?
— В силу особенностей самого вида искусства панорам и диорам (как правило, они большого масштаба, высокой стоимости, требуют особых условий хранения и демонстрации в специальных зданиях или помещениях), их общее количество, по сравнению с произведениями, например, станковой живописи, сравнительно невелико. Уже поэтому говорить о случаях массового воссоздания утраченных панорам и диорам не приходится.
Всего за историю панорамного и диорамного искусства с конца XVIII века и до наших дней создано около трёхсот панорам и трёх тысяч диорам. Из панорам целиком или фрагментарно сохранилась лишь малая часть. В настоящее время в мире экспонируется около пятидесяти панорам и более тысячи диорам.
Есть также панорамы и диорамы, хранящиеся в музейных фондах. Как правило, это только живописные полотна, без предметных планов. Например, в России до сих пор свёрнутыми на вал хранятся панорамы «Оборона Царицына» (авторы Н.Г. Котов и П.С. Добрынин, 1936, Государственный центральный музей современной истории России, Москва), «Героическая оборона Сталинграда» (Н.Г. Котов и бригада, 1949, Челябинский государственный музей изобразительных искусств), в Государственном Эрмитаже — пейзажные панорамы П.Я. Пясецкого.
В России вопрос о полном воссоздании утраченных панорам ставился несколько раз: начиная с 1930-х годов — о панораме «Бородино» Ф.А. Рубо, со второй половины 1940-х — о панораме «Оборона Севастополя», в 1980-е — начале 1990-х — о панораме Рубо «Штурм аула Ахульго» и панораме Ю. Фалата и В. Коссака «Переправа армии Наполеона через Березину». Последние две так и не были восстановлены из-за социально-экономической ситуации того времени.
В 1979–1982 годах практически из небытия были возрождены панорама Я. Стыки и В. Коссака «Битва при Рацлавицах» (Польша), в 1991–1995 — панорама «Пришествие венгров» (Венгрия). Обе работы осуществлены польскими мастерами-реставраторами. В настоящее время есть намерения на основе сохранившихся полных фотоизображений и многочисленных фрагментов восстановить панорамы Я. Стыки «Генерал Бем в Трансильвании» («Взятие Сибина») (Польша) и Э. Детайля и А. де Невиля «Битва при Шампиньи» и «Битва при Резонвиле» (Франция). Это помимо осуществлённых многочисленных и сложных реставраций панорам и диорам.
Существует ли в России протокол, по которому принимаются решения о подходах и методах воссоздания панорам? Должно ли это решение быть коллегиальным, с привлечением профильных экспертных организаций, или Министерство культуры вправе само принять необходимые решения?
— Специального протокола, по которому принимаются решения о подходах и методах воссоздания панорам и диорам, на сегодняшний день в нашей стране, к сожалению, нет. Тем не менее решения о восстановлении и его методах и подходах обязательно должны приниматься с привлечением профильных и экспертных специалистов, знающих и понимающих специфику и законы панорамного и диорамного искусства и имеющих практический опыт — художников, реставраторов, архитекторов, музейных специалистов, историков, искусствоведов, инженеров.
Это сложившаяся проверенная международная практика, в том числе в нашей стране — так воссоздавались Севастопольская и Бородинская панорамы Ф.А. Рубо, проводились работы по воссозданию его же панорамы «Штурм аула Ахульго». Такое профессиональное художественно-экспертное сопровождение обязательно на всех этапах восстановления Севастопольской панорамы, в противном же случае цена некомпетентности во всех отношениях будет чрезмерно высока.
Возможно ли считать безусловным воссоздание на основе цифровых материалов именно второй, советской, версии полотна? Или правомерен вопрос о выборе версии для восстановления?
— Это самый первый и принципиальный вопрос, который необходимо решить перед тем, как приступать к восстановительным работам. Что мы будем воссоздавать — панораму Ф.А. Рубо «Штурм Севастополя 6 июня 1855 года» или «Оборона Севастополя 1854-1855 гг.»?
Традиционно сложилось (конечно же, не без исключений), что в панорамах, представлявших то или иное сражение, в целях достижения исторической точности и соблюдения достоверности изображался определённый момент битвы. Так было и у Рубо во всех его трёх панорамах.
Например, первый вариант эскиза панорамы «Бородино», четыре части которого сейчас хранятся в Бородинском музее-заповеднике, будучи высоко отмеченным за свои художественные достоинства, тем не менее был отклонён именно по причине того, что автор попытался на одном полотне искусственно совместить события, происходившие в разные часы боя. Опять же, только в 1962 году, при восстановлении Бородинской панорамы была добавлена сцена с изображением раненого П.И. Багратиона, едущего на повозке.
С точки зрения исторической точности «советский вариант» Севастопольской панорамы, безусловно, проигрывает (перенос времени суток, а в связи с этим существенное изменение цветотонального строя всего произведения, добавление фигур Нахимова, Пирогова, отсутствовавших на месте изображаемых событий и т.д.). Понятно, что внесение таких изменений явилось результатом не художественной инициативы, а не терпящих возражений указаний вышестоящих партийно-государственных органов.
Само по себе оцифрованное изображение живописного полотна панорамы не является панацеей. При ведении восстановительных работ оно может послужить лишь подспорьем, дополнительным материалом, так как художественно-живописные работы ведутся по собственным законам.
Даже высококачественная цифровая копия всё равно неспособна стопроцентно точно воспроизвести цветотональность живописи. По сохранившимся подлинным фрагментам панорамы Рубо (а это почти вся фигуративная часть) возможно точнее восстановить её сюжетное наполнение и живописный строй, и это, на мой взгляд, предпочтительнее.
О судьбе панорамы Франца Рубо читайте в материале «Раны на полотне: как писалась и что пережила главная картина Севастополя».
Нередко принципиальной ошибкой является то, что живописную часть панорамы или диорамы рассматривают отдельно. Необходимо понимать, что и живописный холст, и предметный план, и светотехническое оборудование — все они составляют единое художественное произведение и только в строгом взаимодействии способны достичь главного в панораме и диораме — создать цельное впечатление достоверности и подлинности, иллюзию реального природного пространства с изображёнными в нём событиями, тем самым рождая эффект присутствия и сопричастности зрителя. Поэтому всегда, работая над какой-то одной из частей сложного синтетического панорамного или диорамного произведения, необходимо одновременно учитывать другие его составляющие.
В этом отношении сложнее обстоит дело с предметным планом. У панорамы Рубо с исторической точки зрения он не был точен в деталях, а по причине отсутствия полного изображения не подлежит восстановлению, и к тому же менялся минимум шесть раз. Предметный план, созданный в советское время, был разработан с помощью военных историков-специалистов и является наиболее оптимальным вариантом для воссоздания (конечно же, с условием его полного взаимодействия с живописной частью).
Насколько соответствует фактам мнение о том, что работа в стилистике Рубо была невозможна при первом восстановлении и была бы невозможна сейчас?
— Я считаю мнения о том, что будто бы работа в манере Рубо при первом восстановлении панорамы была невозможна, ошибочными.
Мастера, принимавшие участие в первом восстановлении панорамы, прежде чем приступить к большому холсту, серьёзно изучали по сохранившимся фрагментам живописные особенности подлинника и делали копии, которые были представлены на суд художественной комиссии.
Первый руководитель группы В.Н. Яковлев, сам великолепный реставратор и художник, имевший опыт создания панорамно-диорамных работ, настаивал именно на восстановлении панорамы Рубо. П.П. Соколов-Скаля, к слову, вообще выступал с инициативой написания новой, «своей, советской» панорамы обороны Севастополя, которая всеми была справедливо отвергнута.
В качестве примера можно вспомнить и опыт восстановления Бородинской панорамы после её пожара в 1967 году. Тогда сохранилось около трети живописной части полотна, утраченная была вновь написана мастерами Студии военных художников им. М.Б. Грекова. Государственная комиссия, принимавшая их работу, в итоге не смогла точно определить, какая часть принадлежит Рубо, а какая воссоздана грековцами.
В конце 1980-х — начале 1990-х годов народному художнику РСФСР, грековцу Н.Н. Соломину (сыну художника Н.К. Соломина) пришлось досконально изучить живописную манеру Рубо, перед тем как создать масштабный фор-эскиз для восстановления панорамы «Штурм аула Ахульго». Эскиз был единогласно принят комиссией.
Сегодня в России есть несколько мастеров, которые имеют необходимые знания и немалый практический опыт создания и реставрации панорам и диорам, в том числе — состоящие в Студии военных художников им. М.Б. Грекова. Например, художники А.М. Самсонов, Е.А. Корнеев, Д.А. Ананьев, А.М. Ананьев, И.М. Лебедев, И.П. Крившинко, А.К. Сытов, И.А. Дзис…
В качестве помощников вполне возможно привлечение других талантливых живописцев и даже студентов художественных вузов, для которых участие в этом деле будет великолепной практической школой мастерства и овладения ценными профессиональными знаниями и навыками в особом виде искусства, каковым является панорама.
Конечно, предстоит очень ответственный и сверхнапряжённый труд, но, на мой взгляд, высокий профессиональный уровень наших художников вселяет уверенность в успехе восстановления Севастопольской панорамы.
Также необходимо помнить, что создание подобных масштабных произведений — это серьёзный производственный процесс, который должен быть чётко организован и обеспечен всем необходимым, включая должное финансирование, качественные оборудование и материалы. Но для начала необходимо восстановить панорамную ротонду — своеобразный оптический прибор, без которого демонстрация произведения немыслима. К сожалению, специальных ателье-мастерских для создания панорам, как это было, например, в XIX — начале XX века в Париже и Мюнхене, в нашей стране до сих пор не возведено.
Вопросы Алексею Дружинину задавала Светлана Косинова
