О чём говорят пуговицы: как мелочи восстанавливают историю Крымской войны

Окрестности Севастополя – это почти сплошной культурный слой, огромная археологическая сокровищница, открывающаяся с каждой новой стройкой. Ведь именно стройки – а их в Крыму после возвращения в Россию стало очень много – становятся тем рычагом, что поднимает крышку этого клада.

Вот только проблема – «лишние» находки могут сильно затянуть и удорожить процесс строительства. Поэтому важно, чтобы заказчик понимал ценность находок и давал возможность исследователям выполнить свою работу по извлечению артефактов максимально качественно. Ведь новый поворот в прочтении истории может дать даже пуговица, отлетевшая от чьего-то лацкана двести лет назад.

Пример этого – на объекте археологического наследия «Русские бараки времён Крымской войны 1853–1856 годов», что находится в трёх километрах от сегодняшнего СНТ «Лесная поляна». Он описан в материале ForPost про два исторических мира, разделённых тремя тысячами лет. 

Больше всего было артефактов периода первой обороны Севастополя. К ним и присмотримся.

Гренады, пряжки, ножны: что создаёт лицо раскопа

Археологи обнаружили на раскопе как минимум 35 построек военного лагеря и 30 связанных с ними сооружений: 11 различных печей для отопления построек, фундаменты-«брустверы» и вымостки — неширокие полосы из мелко колотого дикого камня.

Это позволило уточнить знания о планировке военного полевого лагеря середины XIX века. Более полным стало и представление о быте российских солдат и офицеров, долго живших на бивуаках в период первой обороны Севастополя

«Среди каменных выделяется печь с горизонтальным дымоходом, над которым могли размещаться лежанки. Необходимость сооружения стационарных отопительных устройств была вызвана тем, что бивуак должен был действовать не только в тёплый период в сентябре 1854 г. и весной — летом следующего года, но и в дождливую осень и зиму 1854-1855 гг.», — говорится в экспертизе.

Особый характер памятника — во множестве деталей военной формы и оружия.

Археологи обнаружили в раскопах около тысячи «огнестрельных» предметов: латунные капсюли для ружей с ударными замками, свинцовые снаряды для ручного огнестрельного оружия, пули всех типов для гладкоствольных ружей и нарезных штуцеров, что были тогда на вооружении русской армии.

Также среди находок — фрагмент черенка и клинка сапёрно-артиллерийского тесака, устье кожаных ножен, зацепы устья ножен, предохранительные скобы спускового крючка ружья, элементы ружейного прибора: распыжовник, неволька, железные воронки для засыпки пороха, оружейные кремни.

Что касается форменных деталей, это пряжки, пуговицы, «чешуя» подбородочных ремней касок и накладки на патронные сумки. Прекрасная сохранность одной из них — «гренады о трёх огнях» — особенно порадовала исследователей.

Особенно ценна каменная личная печать-матрица с двумя буквами — вероятно, инициалами владельца. Возможно, в обозримом будущем мы узнаем, кто это.

Пуговица с номером: кто защищал окружную дорогу Севастополя

Пуговица в армии XIX века была не просто застёжкой. По ней можно было определить конкретное армейское подразделение. О нём сообщало число на лицевой стороне мундирных пуговиц. В коллекции с раскопок — 48 таких пуговиц с цифрами: «3.», «4.», «7.», «9.», «11.», «12.», «13.», «15.», «17.», «19.», «20.», «21.», «23.», «27.», «28.», «29.», «30.», «31.», «32.», «33.», «35.», «62».

И это уже не просто «находка». Это идентификация.

Шесть пуговиц с номером «32.» — скорее всего, Суздальский пехотный полк. Пять с «21.» — возможно, Селенгинский пехотный или Охотский егерский. Четыре с «17.» и «31.» — Елецкий или Брянский егерский, Владимирский или Углицкий. И так далее.

Каждая цифра ведёт к конкретному подразделению, прикрывавшему дорогу, по которой в сражающийся город подходили резервы, подвозили боеприпасы и провиант.

«Материалы впервые позволяют уточнить состав воинских подразделений, стоявших около года на бивуаках на Мекензиевой горе в качестве заслона, не дававшего противнику перерезать стратегическую коммуникацию — дорогу с Северной стороны Севастополя на Бахчисарай и Севастополь (Южную строну. — ForPost)», — говорится в документах госэкспертизы.

Более того: в сумме с ранее известной информацией номерные пуговицы позволят персонифицировать информацию об офицерах и генералах, воевавших под Севастополем.

Пуговицы с цифрами привязывают остатки построек к конкретным полкам, а через них — к документам: к приказам, к наградным спискам, к письмам офицеров.

И это не просто «быт». Это восстановление хода событий, который стоит за простыми словами «русские войска держали оборону».

Среди десятков пуговиц военной униформы — как гладкие, так и с изображениями гренады, герба, якоря, якоря и топора.

Нашли и две пуговицы от чиновничьих мундиров с гербами Витебской и Пензенской губерний. Возможно, со временем они прояснят какие-то страницы истории и этих регионов.

Отдельное внимание исследователи уделили самой интимной пуговице — от пояса кальсон. Мода на кальсоны пошла из Франции, и к началу войны эта деталь мужского гардероба была широко распространена в России уже более пятидесяти лет.

Пуговицы, найденные на Мекензиевых горах, представляют собой костяной диск в ткани. Она присобиралась и затягивалась с изнаночной стороны пуговицы. Историки знают — даже такие незначительные детали порой могут заметно изменить наше представление о прошлом.

***

Площадь ОКН «Русские бараки времён Крымской войны» изначально составляла более двух гектаров. Половина попала в зону будущей трассы «Таврида» и была полностью исследована перед началом строительства в 2018 году.

После спасательных работ объект археологического наследия сократился вдвое, а 1372 найденных в земле предмета превратились в историю. Историю, о которой можно рассказать не безличными фразами из учебников, а с помощью деталей: какое снаряжение, какой полк, какая зима, какие люди.

И пуговица здесь — не мелочь, а ключ.

Светлана Косинова

Фото из акта ГИКЭ / Севнаследие