Весной 2026 года в российской академической музыке произошло событие, которое ещё только предстоит по-настоящему оценить. Композитор Кузьма Бодров написал симфонию «Севастополь», а оркестр «Новая Россия» под управлением Юрия Башмета воплотил её в звучании. Это первое крупное симфоническое произведение XXI века, посвящённое Севастополю, его истории, образам Александра Дейнеки и месту города в культурной памяти России.
Симфония «Севастополь», созданная по заказу Российской галереи искусств к своему открытию, за что им низкий поклон, посвящена не только городу, но и творчеству художника Александра Дейнеки, который, как знают наши читатели, был «безвыездно в Севастополе». В симфонии 9 частей, объединённых общей темой.
Продолжая традицию знакомства наших читателей с академической музыкой Севастополя, автор этих сток Сергей Абрамов решил поговорить с композитором Кузьмой Бодровым о замысле симфонии и её философии.
Мой первый вопрос автору симфонии «Севастополь» был достаточно длинным и несколько неожиданным. Я начал интервью с того, что вспомнил, как в Московской консерватории Кузьма Бодров обучался по классу композиции у профессора Александра Владимировича Чайковского, дядя которого — тоже композитор Борис Александрович Чайковский (1925—1996) написал в 1980 году — в год рождения самого Кузьмы Бодрова — Севастопольскую симфонию, посвящённую Крымской войне.
— И вот спустя 46 лет вы как будто подхватываете и продолжаете это дело и тоже пишете симфонию с близкой темой и названием «Севастополь». Как вы на всё это смотрите и как так получилось?
— Да, я, конечно, мечтал бы, чтобы этого названия до меня не было, потому что в данном случае самое идеальное название для симфонии — это Севастопольская симфония.
А по поводу того, с чего вы начали и, признаюсь, удивили меня этими взаимосвязями. Наверное, случайностей в жизни не бывает, и провидение ведёт нас, особенно в искусстве, к каким-то событиям, которые должны случиться. А здесь ещё такое грандиозное событие, что в Севастополе будет музей, который я мечтаю увидеть вживую. И, конечно, это большая радость и честь. Я до этого в Севастополе был только однажды, а в Крыму трижды. Севастополь на меня произвёл сильное впечатление своей красотой, своим светом каким-то сильным. И история у города богатая, конечно же.
— Получается, вот эта связка через двух Чайковских, один которых — ваш учитель, а второй — автор Севастопольской симфонии (1980) — дядя вашего учителя, — это что-то из тех высших материй, о которых вы даже не думали?
— Да, совершенно не думал. Вот вы мне об этом рассказали, и я удивился. Я, конечно, знаю эту симфонию и очень её люблю, она недавно исполнялась в большом зале Московской консерватории. Она очень красивая.
— Да, и удивительно, что в Севастополе эту симфонию никто не исполняет, и на афишах я её не видел в Севастополе никогда*.
— А вы знаете, её вообще редко исполняют. А если исполняют, то во многом благодаря стараниям Александра Владимировича Чайковского, который по-рыцарски относится к музыке своего дяди. Но мне кажется, время ещё придёт. Она очень сложна для исполнения, она очень масштабная. Это произведение на века.
— Вы в процессе появления вашей симфонии «Севастополь» обсуждали её замысел с вашим учителем Александром Владимировичем Чайковским?
— Я уже какое-то время назад перестал его утомлять обсуждением своих замыслов, но готовый результат всегда показываю. Правда, симфонию «Севастополь» ещё показать не успел, его мнение для меня безумно важно.
— И, пока писали симфонию, даже подсознательно не возвращались к симфонии 1980 года Бориса Чайковского?
— Нет, я от всего отстранился и думал о живописи Александра Дейнеки. О тех образах, которые есть в его работах. Поэтому я в симфонии специально разграничил образы войны, образы России, образы лирические.
— Насколько я знаю, первоначально перед вами стояла задача написать небольшое музыкальное оформление к открытию флагманской выставки «Дейнека» для Российской галереи искусств в новом здании. Как в итоге эта задача переросла в симфонию?
— Действительно, сначала мы не планировали создавать симфонию, но, когда поняли, что получается многообразная и масштабная композиция, выходящая за 30 минут по времени, в которой все части между собой перекликаются, я пришёл к выводу, что вполне корректно назвать её симфонией, поскольку это масштабное произведение, объединённое одной темой.
Там ещё подключились силы в виде Юрия Башмета (народный артист СССР), который продирижировал запись. И оркестр «Новая Россия» с его директором и продюсером Дмитрием Гринченко, который помог нам всё это воедино связать. И в итоге вот так, действительно мощно получилось.
— Нет же ничего обидного, если сказать, что симфонию «Севастополь» вы писали на заказ?
— Так и есть. Если композитору платят за его музыку — это очень хорошо. Сейчас — это большая редкость. Да и всегда, во все времена это было большой редкостью. Поэтому мне можно только радоваться.
— Как вы получили это предложение, могли бы реконструировать события?
— Однажды на мой концерт пришла Елена Зотова, которая работает в РЖД, — супруга руководителя Российской галереи искусств Виталия Зотова, после чего меня попросили написать музыку для российских железнодорожных поездов. И это получилось настолько удачно, что затем и Виталий Зотов предложил для проекта открытия РГИ написать музыку, объединённую темой творчества Дейнеки. И вот это сложилось.
— Как вы пришли к очень редко встречающейся 9-частной структуре симфонии, когда классикой считается симфония из четырёх частей?
— От классики какое-то время назад стали отходить, на самом деле. Есть и двухчастные симфонии, есть одночастные. Но да, четырёхчастный цикл — наиболее классический вариант.
Но я же первоначально это не называл симфонией. Открою секрет: я ориентировался на знаменитый цикл Мусоргского «Картинки с выставки», где есть путешествие от одной картины к другой и единая музыкальная связка между этими переходами, которая называется «прогулка». Но потом я уже понял, что это не очень правильно делать аллюзию на Мусоргского. Но в итоге у нас всё равно получилась связующая тема — в стиле «прогулки», которая проходит несколько раз в разных жанровых интерпретациях и настроениях, являясь переходом от одного состояния к другому, соединяющая 9 частей симфонии одно темой.
И важно, что вся симфония написана в таком нарочито славянском духе, подчёркивая, что это российский музей и национальная идентичность здесь очень важна.
— Совершенно не удивлюсь, если Севастопольский театр оперы и балета как-то договорится с РГИ и поставит на вашу симфонию одноактный балет. Есть пример, когда в 2023 году Антон Пимонов для севастопольского театра поставил одноактный балет как раз по «Картинкам с выставки» Мусоргского. Соответственно, как минимум есть возможность такой интересной преемственности. И будет красиво, если для этой постановки снова пригласят Пимонова.
— Да, симфония около 35 минут, как раз попадает в формат одноактного балета, хотя, конечно, постановщик может что-то сокращать или удлинять. Есть даже известные случаи, у того же Прокофьева, когда он писал оперу, а затем этот же материал становился основой для симфонии. Вот почему бы даже не сделать наоборот: из симфонии — оперу. Одним словом, я внутренне открыт в варианту такого сотрудничеству. Музыка это позволяет сделать.
— В своих интервью вы говорили, что стремитесь писать музыку без черновиков, сразу на чистовик. Дейнека же — напротив, учил готовить продуманный черновик, а потом переносить его на белый подготовленный чистовик.
— Несмотря на то, что музыка очень близка с архитектурой и живописью, даже больше с архитектурой, всё-таки она разворачивается во времени у слушателя. Я сначала пишу что-то вроде черновика для фортепиано, он называется дирекцион, где я помечаю себе, где кто и что будет играть. И уже после этого у меня в голове всё складывается, я сажусь на письменный стол и с чистого листа пишу партитуру, которую потом отдаю в электронный набор. Поэтому черновик у меня есть, но черновиком его сложно назвать, он просто написан карандашом и пока ещё не расписан на оркестр. И потом в процессе оркестровки приходится много дорабатывать, особенно когда пишешь для большого оркестра.
— Когда вы думали о форме симфонии, что для вас было самым важным?
— Все части дороги мне, как дети. Но, наверное, наиболее — та часть, которая идёт от войны — чрезвычайно важной темы — к общечеловеческому обобщению, которое говорит, что добро всё-таки побеждает. Эта тема более всего волнует. И тема Великой Отечественной войны, которая просвечивается в симфонии, — это для меня святая тема, душа на неё сильно отзывается. Эта тема меня всё время по жизни сопровождает в разных вариантах.
— Насколько для вас важно, как в последующем ваша симфония будет исполняться?
— Чрезвычайно важно, кто исполняет. Например, если это дирижёр — Юрия Абрамович Башмет, то я как композитор понимаю, что это будет исполнение мирового уровня, и тут на меня начинает давить чувство ответственности, поэтому какой-то некачественный материал не может быть предоставлен никак. Я знал, что для записи симфонию будет исполнять очень сильный оркестр «Новая Россия», что будет гениальный и очень близкий мне человек, дирижёр, поэтому создание симфонии шло по вдохновению. И мы сделали симфонию очень быстро. От обсуждения замысла до записи прошло всего около трёх месяцев.
— Какой вы видите судьбу этой симфонии, ожидается ли её мировая премьера в концертном исполнении?
— Да, премьера будет. Но я человек суеверный, поэтому не хотел бы раскрывать планы, чтобы всё произошло максимально серьёзно и в Севастополе, и убежден, что на одном из фестивалей Юрия Башмета это получится исполнить. Но главное — что произведение есть, оно в наших руках, оно принадлежит городу Севастополю и музею. А если это будет исполняться — это двойное счастье.
— Можно ли через музыку воспитывать патриотизм, что для вас это значит?
— Любовь к своей земле. Я родился в Кыргызстане, но уже очень давно живу в Москве. Все мои дедушки, бабушки — из России: кто из Саратова, кто из Ржева. Любовь к своей земле уже означает, что и — любовь к людям. Означает — не быть равнодушным к хорошему или плохому, что вокруг. Патриотизм — это всё равно оставаться со своими.
Поэтому музыка не то что может, а даже должна. Вот слушаешь симфонию Петра Ильича Чайковского — и понимаешь, что перед тобой — красота русской земли, русского человека. И эта музыка так написана, что она затрагивает каждое сердце. Она так отзывается, что жизнь свою хочется связывать только с этой страной.
Сергей Абрамов
* Интервью состоялось за неделю до исполнения в нашем городе-герое Севастопольской симфонии (14 июня 2026 года) силами двух коллективов: Севастопольского симфонического оркестра и Крымского академического симфонического оркестра.
