Оставаться собой, не предавать себя. Пожалуй, так можно обозначить главный посыл, который содержится в спектакле «Безликая» (16+) молодого севастопольского режиссёра Марины Катамадзе.
Премьера пластической притчи о масках, которые мы надеваем, и о лице, которое прячем под ними, состоялась в пространстве музея «Подземный Севастополь».
Это часовой спектакль, рождённый из образа, который пришёл к автору ещё пять лет назад. Тогда Марина представила группу красивых, харизматичных людей, которые как магнит притягивают к себе других. Но за внешним лоском и блеском скрывается двойное дно – с гнильцой.
«Мне пришёл образ балаганщиков, людей в двойных масках, – вспоминает Марина. – Но при этом у них на спинах – их настоящие лица».
Так родилась метафора, которая легла в основу всего спектакля.
Наивный добрый человек, влившийся в этот коллектив, рискует быть «съеденным». Именно это и происходит с героиней «Безликой».
Изначально зародились только три сцены – три картинки, которых хватило бы на 15 минут представления. Остальное появлялось в процессе: на мозговых штурмах с актёрами, в разговорах, в проговаривании идей вслух, когда мысли приходили как будто сами собой.
Одним из важнейших источников вдохновения для Марины стал «Портрет Дориана Грея» Оскара Уайльда. Благодаря ему возникла одна из ключевых сцен с зеркалом – центральный момент спектакля, где героиня видит, насколько ужасной она станет, если решится пролить чужую кровь.
При создании визуального ряда «Безликой» Марина и художник-постановщик использовали и венецианские и японские маски из фильмов ужасов – кайданы. В образах балаганщиков – особой группы людей, которым не писаны правила – угадываются отсылки к египетской эстетике. В частности, оттуда родом корона одного из персонажей, как символ величественной строгой иерархии. Зато женские персонажи в корсетах отсылают скорее к венецианским карнавалам.
В первой сцене спектакля звучат голоса масок. Это истории людей, которые Марина сама собирала для написания сценария. О враче, который в детстве мечтал о чём-то другом, о домохозяйке, у которой не всё так гладко сложилось в жизни, как кажется.
«Я брала интервью. Спрашивала у людей, кем они хотели стать в детстве, кем работают сейчас, устраивает ли их это? Я считаю, что, когда человек внутри себя несчастен, то и других он счастливыми сделать не может», – говорит Марина.
Центральный образ спектакля – Безликая – собирательный.
«Это метафора человека. Младенца, который рождается в этом мире чистым, и ещё не понимает, кто он, что он», – объясняет режиссёр. – Общество, семья, окружение начинают лепить этого человека, давить на него. Но внутри каждого есть своя личность – запас из прошлых жизней. Безликая проходит путь от чистоты через соблазн стать «как все» до отказа от навязанной ей маски».
Ещё один важный образ-персонаж – Старец – тоже метафоричен.
«Он тоже носил маски, тоже зависел от чужого мнения, а потом вдруг с ним что-то такое произошло плохое, когда всё рухнуло в его жизни, – рассказывает Марина. – Но он пришёл к осознанию, что всё, за что он цеплялся, несущественно. Важно быть настоящим здесь и сейчас».
Есть в спектакле и ещё один персонаж, которого условно можно назвать Героем, – это «родная душа» Безликой. Связь между ними – на духовном уровне, «на тонком плане». Марина признаётся, что из-за технических недочётов на премьере эта связь не всегда считывалась зрителем, но режиссёр обещает доработать этот момент.
О хореографии для балаганщиков
«Безликая» – пластический спектакль, и хореография здесь – это полноценный язык. Балаганщики танцуют вог и даже сиртаки.
«Ребята предложили. Я послушала. Думаю, а почему бы и нет?» – смеётся Марина.
Ставить сиртаки помогала мама режиссёра – профессиональный хореограф. Танцы героев рождались в потоке: Марина задавала только настроение и рисунок мизансцены, а актёры органично проявлялись.
Марина Катамадзе признаётся, что рада опыту режиссёрской постановки. В её планах внести небольшие правки и затем показать спектакль в Ялте.
Руслан Микаилов
Фото Павла Кулькова
В последние годы пластический театр всё чаще становится способом говорить со зрителем о сложных психологических и философских темах без длинных монологов и прямых объяснений. Режиссёрский дебют Марины Катамадзе продолжает эту тенденцию, соединяя язык танца, визуальных образов и символов с размышлением о том, как общество формирует личность и почему сохранить собственное лицо оказывается гораздо труднее, чем надеть очередную маску. Спектакль «Безликая» построен как пластическая притча: язык движения, масок и символов становится способом разговора о выборе между общественными ожиданиями и собственным «я». Постановка объединяет мотивы «Портрета Дориана Грея», элементы венецианской, японской и египетской эстетики, создавая многослойную историю о цене подлинности.