В августе 1914 года Россия воевала всего месяц, когда власти решили убрать из названия столицы всё, что казалось немецким. Санкт-Петербург превратился в Петроград. Казалось бы, в военное время понятный патриотический жест. Но именно так его восприняли далеко не все.
Министр упрекнул Николая II в попытке «поправлять Петра Великого», знаменитый юрист Анатолий Кони назвал решение «патриотическим капризом», военный историк — «венцом глупости», а мать самого императора ответила едкой шуткой про переименование Петергофа в «Петрушкин Двор».
Спор 112-летней давности интересен не только историкам. Россия тогда впервые в XX веке столкнулась с вопросом, который возникает снова и снова: где заканчивается избавление от символов противника и начинается борьба с собственным прошлым — и способно ли новое название вообще решить хоть одну реальную проблему?
«Патриотический каприз» и «венец глупости»
Войны вообще очень часто начинаются с большим патриотическим подъёмом, причём с обеих сторон. Как воодушевлена была в 1914 году часть немецкого общества, можно понять, прочитав незаслуженно забытый, по мнению автора этого материала, роман Константина Федина «Города и годы». В России в то же время развернулась борьба против «засилья немцев», выразившаяся в том числе в гонениях на представителей «враждебной» нации.
Беря это определение в кавычки, напомним, что на протяжении нескольких веков в России жило и приносило ей славу и пользу множество немцев. В том числе — занимавших высокие посты в армии и на флоте. В их числе — адмиралы Иван Крузенштерн, Фаддей Беллинсгаузен, Николай Эссен и захороненный во Владимирском соборе Севастополя Владимир Шмидт.
Всего же в 1913 году в стране проживало около 2,4 млн немцев, предки которых когда-то переселились сюда, в том числе по приглашению российских властей. Большинство этих людей давно и прочно «обрусело», но ненависть, увы, к доводам разума глуха.
В первые месяцы после начала войны многие представители этого народа были высланы из ряда регионов России. В западных губерниях по решению правительства у выходцев из Германии и Австро-Венгрии отобрали земли, но самая позорная страница в этой истории — немецкие погромы, прокатившиеся по ряду городов, включая Москву и Санкт-Петербург.
Конечно, ненависть эту разделяли далеко не все.
Кто выступил против переименования Петербурга
Не вызвало всеобщего одобрения и решение переименовать столицу, заменив историческое название сугубо русским. Тем более что никакого широкого общественного обсуждения по этому поводу, конечно же, не было.
«Город переименовали, не спросясь, точно разжаловали», — говорил об этом высокопоставленный российский чиновник (управляющий канцелярией Министерства земледелия) Иван Тхоржевский.
Министр путей сообщения Сергей Рухлов вообще обратился к царю со словами «Что это Вы, Ваше величество, Петра Великого поправлять!». А прославленный юрист, литератор и общественный деятель Анатолий Кони возмущался: исконное имя города было заменено «под влиянием какого-то патриотического каприза ничего не говорящим названием Петроград».
«Венцом глупости было, конечно, требование переименовать Санкт-Петербург в Петроград — град Святого Петра в город Петра I. Невежество наших образованных кругов, от которых исходила инициатива, было поразительно. Пётр I назвал основанный им город в честь своего святого — Санкт-Питербурх — на голландский, отнюдь не на немецкий образец и, конечно, не подумал назвать его в честь себя. Санкт-Петербург по-русски можно было бы перевести „Святопетровск”», — напоминал военный историк Антон Керсновский.
Самое забавное (если в этой истории вообще можно найти что-то забавное), что не согласилась с решением сына и мать Николая II, вдовствующая императрица Мария Фёдоровна, саркастически заметившая, что эдак скоро и Петергоф переименуют в «Петрушкин Двор».
Обычные жители города продолжали называть его «Питер», хотя в официальных изданиях, конечно, царил сплошной «одобрямс»: после прочтения газет складывалось впечатление, что весь народ от переименования в восторге. И, конечно, часть общества (в том числе те, кто громил магазины, принадлежащие людям с немецкими фамилиями), действительно преисполнялись при этом шовинистической гордостью.
Переименование, заметим, происходило параллельно с неудачами на фронте. Поражение русских войск в Восточной Пруссии было почти катастрофическим.
«Поражение наших войск, уничтожено два корпуса, убит Самсонов. Позорное переименование Петербурга в Петроград!» — писал о тех днях художник Константин Сомов.
И, наконец, ещё одна цитата — из дневника петербургского городского головы Ивана Толстого:
«Утренние газеты сообщают о состоявшемся вчера, 18-го, переименовании, по Высочайшему указу, Петербурга в „Петроград”. <...> Такого рода шовинизм мне совсем не нравится, являясь довольно печальным предзнаменованием: кого этим хотят обрадовать? Если это переименование является для кого-то радостью, то она значительно должна быть омрачена известием, появившимся в утренних же газетах и сегодня же о серьёзном поражении, если не о разгроме русской армии в Пруссии».
Помогло ли переименование столицы России во время войны
Принёс ли «патриотический каприз», как называл произошедшее Анатолий Кони, реальную пользу стране? Ответ, думается, очевиден. Дела шли всё хуже, солдаты понапрасну мечтали вернуться домой, на фронте начались сыпной тиф и холера, жители городов нищали и выстраивались в очереди за самым необходимым.
Патриотический угар, если он у кого-то и был, постепенно сменился унынием и озлоблением на власти, и спустя три года после переименования столицы в ней произошли известные события, положившие конец существующему строю. Ещё через шесть с небольшим лет Петроград превратился в Ленинград, а в 1991 году, по итогам городского референдума, вернул себе историческое название.
Вспоминать эту довольно неприятную историю заставляют новости последних месяцев. Год назад, напомним, в Севастополе канула в Лету гостиница «Украина» в центре города. Точнее, сама гостиница осталась, исчезло с фасада её название.
При этом опрос, проведённый ForPost, показал, что большинство опрошенных горожан оно не раздражало и необходимости в переименовании они не видели. Мнения в комментариях под опросом разделились, однако многие читатели призывали не брать пример с Украины (не гостиницы, а страны), где как раз-таки и стремятся избавиться от «неправильных» названий. А другие иронически предлагали заодно уж переименовать в Севастополе и улицу Гоголя.
Летом этого года был поднят вопрос ещё об одном переименовании — на этот раз ретрокинотеатра «Украина», который входит в состав Музея-заповедника героической обороны и освобождения Севастополя.
На сегодняшний день кинотеатр работает под прежним названием: возможно, дело в тонком обстоятельстве, на которое указывал историк, создатель сообщества «Архитектура Севастополя» Степан Самошин. Здание, напомнил он, является объектом культурного наследия и именно под сегодняшним названием числится в реестре ОКН. Это создаёт дополнительные сложности. Но хочется всё же надеяться, что дело не только в этом.
Как показывает история, настоящий, без оттенка шовинизма патриотизм укрепляется не переименованиями, а заботой о вещах более серьёзных и важных для страны и её жителей. Помни об этом Николай II, и его судьба, и судьба всей России могла бы сложиться иначе.
Ольга Смирнова
Градоначальник принял популистское решение. Но при этом забыл, что он не вправе изменять наименование объекта культурного наследия. Кроме того, нельзя уподобляться украинским националистам.
Верю: после нашей победы в СВО его инициатива превратится в пшик.
Ольга, спасибо за понятные исторические аналогии.
Рекрут,
Популизм всегда хорошо работает на людей, которые не понимают всей сложности решения тяжёлых проблем и требуют прямолинейных, но очень примитивных и рискованных действий без обдумывания последствий или смысла. А таких всегда было много, ибо люди любят ощущать себя опытными знатокам, но не любят реально получать опыт.
Полностью согласен. Истерия с названием "Украина" позор для властей города
komandor,
Действительно. Вот бы люди реально заботились решением насущных проблем Родины, а не выяснением кто тут настоящий патриот и прочей местечковой охотой на ведьм.
В городе все проблемы решены «Командой» - Исторический отремонтировали, очистные запустили, медкластер достроили, СМЗ перевыполняет план.
Теперь от безделья можно и бандерлогам уподобиться - начать переименовывать всё и вся.
что-то мне это напоминает....
Во времена Союза на уроках истории древнего мира, всегда приводили пример, как здесь прокомментировали в статье "венец глупости", когда персидский царь Ксеркс лупил плетьми море за разыгравшийся шторм. Тогда нам было смешно, а сейчас не до смеха когда человек с историческим образованием совершает подобное.
akinak2014,
👍🌷
...Однако убогое местечковое мышление взяло верх.
Будущий маршал Жуков вспоминает начало первой мировой войны:
"Начало Первой мировой войны запомнилось мне погромом иностранных магазинов в Москве. Агентами охранки и черносотенцами под прикрытием патриотических лозунгов был организован погром немецких и австрийских фирм. В это были вовлечены многие, стремившиеся попросту чем‐либо поживиться. Но так как эти люди не могли прочесть вывески на иностранных языках, то заодно громили и другие иностранные фирмы —французские, английские.
Под влиянием пропаганды многие молодые люди, особенно из числа зажиточных, охваченные патриотическими чувствами, уходили добровольцами на войну. Александр Пилихин [сын владельца скорняжной мастерской, в которой тогда работал Жуков] тоже решил бежать на фронт и все время уговаривал меня.
Вначале мне понравилось его предложение, но все же я решил посоветоваться с Федором Ивановичем [Федор Иванович Колесов — пожилой скорняк, с которым работал Жуков] — самым авторитетным для меня человеком. Выслушав меня, он сказал:
— Мне понятно желание Александра, у него отец богатый, ему есть из‐за чего воевать. А тебе, дураку, за что воевать? Уж не за то ли, что твоего отца выгнали из Москвы, не за то ли, что твоя мать с голоду пухнет?.. Вернешься калекой — никому не будешь нужен.
Эти слова меня убедили, и я сказал Саше, что на войну не пойду. Обругав меня, он вечером бежал из дому на фронт, а через два месяца его привезли в Москву тяжело раненным...
В связи с большими потерями на фронте в мае 1915 года был произведен досрочный призыв молодежи рождения 1895 года. Шли на войну юноши, еще не достигшие двадцатилетнего возраста.
Подходила и моя очередь. Особого энтузиазма я не испытывал, так как на каждом шагу в Москве встречал несчастных калек, вернувшихся с фронта, и тут же видел, как рядом по‐прежнему широко и беспечно жили сынки богачей. Они разъезжали по Москве на “лихачах”, в шикарных выездах, играли на скачках и бегах, устраивали пьяные оргии в ресторане “Яр”. Однако считал, что, если возьмут в армию, буду честно драться за Россию".