Мы раздуваем пожар мировой, военкоматы сравняем с землёй?

Военные комиссариаты, учреждённые Совнаркомом РСФСР 9 апреля 1918 г., за свою более чем столетнюю историю знали всякое.

Хотя бы мобилизационные мероприятия 1941–1945 годов, когда через них прошли десятки миллионов призывников. Путь красноармейца — «Кому до ордена, а большинству до вышки» — начинался в райвоенкомате.

В самую тяжкую пору войны, когда «Стуча машинкой, гнал военкомат» и особенно в деревнях выгребали на подскрёб, особенных претензий к учреждению не было.

И потому, что все понимали: идёт война и война страшная, и потому, что дискреционные возможности военкоматов — вот этого призовём, а этого нет — были крайне ограниченны. Призывали всех, чей год рождения подпадал под приказ. Возможности военкома чинить произвол считай что отсутствовали — не он решал.

Теперь картина совершенно другая.

При том, что численность подлежащих мобилизации совершенно не сравнима с той войной, она не достигает и 1% от общего числа тогдашних призывников, но какой палец ни укуси — всё больно, тем более после долгих лет мира.

И к тому же сегодня возможности военкоматского произвола гораздо выше.

И потому, что изначальная формула гораздо сложней. А значит, в ней случаются неотрегулированные зазоры, куда попадают живые люди.

И потому, что мобилизационных задач давно перед военкоматами не стояло. А значит, приноровление к новой реальности неизбежно достигается путём проб и ошибок. И за ошибками — людские судьбы.

Наконец, есть и ещё совсем неприятная причина. Военкоматы существовали не в вакууме, а были частью госаппарата. С другими инстанциями — причём сверху донизу — не всегда и не везде, но очень часто можно было, как изящно выражались, «найти консенсус».

Примеры консенсуса приводить, наверное, излишне. Но вряд ли в военкоматах в последние как минимум сорок лет служили исключительно святые подвижники, а равно неподкупные чиновники — «Закон свят для меня, я немею перед законом». Если был спрос на то, чтобы откосить от службы, были и любители консенсуса. Невидимая рука рынка, понимаешь.

Если предпринимались усилия для того, чтобы привести Вооружённые Силы в пристойный вид, то до тыловых военкоматов руки доходили в последнюю очередь.

А ведь кроме мздоимства была и просто чиновничья склонность исполнять работу «на от<вяжи>сь». По форме всё правильно, а по существу издевательство.

И вот сейчас этот беспечальный монастырь был поставлен перед сложнейшей мобилизационной задачей. Стоит удивляться не тому, что получилось много безобразий и нестроений, а тому, что их получилось относительно немного. При таких-то авгиевых конюшнях.

Но говоря об этом прискорбном, хотя и неизбежном, не следует забывать и другого.

Военные комиссариаты — это необходимая часть государственного механизма. Во всяком случае, пока в стране есть армия.

С неисправностями надо бороться, но никак не ценой упразднения военкоматов. Дерегуляцию (любимое слово либертариев) посредством упразднения мы проходили с разными спецслужбами, а равно и просто службами в 90-е гг. Последствия были печальные.

Между тем с 24 февраля с. г. наблюдается очень неприятная картина.

До этого, т. е. сто лет с лишним, сами военкоматы (если не брать экстренные случаи — приближение линии фронта, форменный мятеж, как в своё время в Чечне, etc.) были безопасным местом, не подвергающимся нападениям. Равно как и военком не был неприятельской целью.

С началом кампании всё изменилось. Список военкоматов, где произошли поджоги и не только, а вплоть до стрельбы по военкомам, впечатляет. От Карелии до Хабаровска. От Волгограда до Тарусы.

Причём это продолжается более семи месяцев — и всё с большим размахом. Это было и до 21 сентября, когда был издан указ о частичной мобилизации, а после это ещё усилилось.

Это ещё не смута 1905 г., когда нападения на городовых стали бытовым явлением, но на этой линии.

Википедия с отменным простодушием так и сообщает о ряде «атак российского партизанского движения на военкоматы в разных регионах России». И называет «Стороной конфликта» «Либеральных антивоенных активистов».

Впрочем, «тётя Вики» с началом кампании отбросила всякие церемонии и выступает в качестве боевого отряда украинского агитпропа. А также эмигрантского (ЦРУшного) — «Медуза»*, «Инсайдер»*(внесён в перечень нежелательных организаций в РФ — прим.) и пр. стали главными источниками информации.

Тут, конечно, есть вопрос.

Имеем ли мы дело с полностью слаженной волной террора — а ничем, кроме как террором, действия либеральных антивоенных активистов не являются, — причём волной террора, руководимого извне.

Или по большей части это активность малоумных навальнят и дураков постарше вроде давно поехавшего крышей педагога-новатора И. И. Фарбера. То есть низовых инициативников, не понимающих, сколь опасно они ходят.

Тут могут быть разные мнения, но мнение военных однозначно.

«Поджоги военкоматов расцениваются как теракты, за них грозит лишение свободы сроком до 15 лет», — заявил замначальника Главного организационно-мобилизационного управления Генерального штаба ВС РФ контр-адмирал Цимлянский.

Ранее пацифистам инкриминировали менее суровые статьи УК — хулиганство и поджог, но теракт и до 15 лет — это уже гораздо серьёзнее.

Посмотрим, какие приговоры будут дальше и сколько найдётся желающих сесть на такой срок.

А совершенствовать работу военных комиссариатов при этом необходимо — с этим, кажется, согласны все.

Максим Соколов

Читайте по теме: Мобилизованные по ошибке россияне массово возвращаются домой

*Включено Минюстом в реестр иностранных СМИ, выполняющих функции иностранного агента