М.Леонтьев:«Государство, потерявшее свою историю, перестает быть государством»

Мне кажется, что все, что происходит, полностью предсказуемо. Мы знаем, во-первых, что Украина гораздо более традиционно религиозна, чем даже Россия. Недаром на Украине, которая гораздо меньше России, действующих реально приходов ну немногим меньше, чем в России, на самом деле. Это первое.

Второе. По поводу раскола я комментировать не буду, это хорошо известный факт. Причем надо сказать, что патриарх, можно сказать, «проложился» заранее. Он, действительно, очень опытный (и никто в этом, собственно, и не сомневался) церковный дипломат, это была его основная деятельность в течение очень долгих лет, и в этом он сильнее всех, наверное. И он сумел добиться таких результатов в поездке в Константинополь (в Стамбул) и разговора с патриархом, что практически все разглагольствования Ющенко о поместной церкви дискредитировали в первую очередь самого Ющенко.

Ющенко, конечно, остановиться не может, потому что это — часть его избирательной кампании. Но я думаю, что он только унижал себя всеми этими разговорами, потому что он давал возможность патриарху резко, жестко и абсолютно убедительно парировать это, заявляя, что поместная церковь на Украине есть.

Понятно, что его восторженно встречали большинство православных верующих, которые относятся к Московской патриархии. Естественно, что были эксцессы, естественно, что были действия экстремистов, которые расценивают визит патриарха исключительно только в политическом плане и понятно, с какой стороны.

Политическое значение патриарха больше, чем кого бы то ни было на Украине сейчас

Естественно, что чинились препятствия административного характера. Еще не закончился, правда, визит на Западную Украину, но можно сказать, что даже на Западной Украине тот прием, который был оказан патриарху, он в этом смысле, можно сказать, не оправдал надежд нацистов. Очень сильно не оправдал. А уж что касается визита на юго-восток, в Крым, в Донецк и так далее – это, безусловно, будет иметь колоссальный политический резонанс.

Конечно, патриарх по нынешней политической ситуации на Украине играет мобилизующую роль. А его позиция известна. Он в политические дела не лезет абсолютно подчеркнуто. Но с духовной точки зрения есть его фраза, базовая, которую он на разные лады всегда повторяет — что Россия, Украина, Белоруссия — это и есть Святая Русь, и он – Патриарх всея Руси. И визит это доказывает. Так вот я думаю, что его политическое значение больше чем кого бы то ни было на Украине сейчас. То есть он более значимая фигура сейчас, вот в настоящий момент, с точки зрения воздействия на менталитет, на текущую украинскую политику, чем Ющенко, чем Тимошенко, чем Янукович и чем Кремль, может быть, к сожалению.

Значительную часть Украины (Волынь и Галичину) оторвали очень далеко, но это никому не казалось, оно так и есть. Рвали долго, и отрывали, и оторвали. И, собственно, мы могли заметить некоторые признаки этого и в 41-м, 45-м (то есть это совсем не новость), и в последующих событиях. Но основную часть Украины, то есть то, что можно считать «российской Украиной», никто никуда не отрывал.

Никакой России, кроме исторической, и быть не может

Понимаете, ведь здесь же вопрос не в том. Если мы представляли собой Россию как какой-то совершенно могучий монолит, утес, от которого кто-то откалывает кайлом какие-то куски и камни. Это довольно вязкая структура, к сожалению, до сих пор, то, что мы называем Россией, и поэтому это — «жвачка», на самом деле.

От жвачки довольно трудно оторвать кусок, другой кусок жвачки, а оттянуть можно довольно далеко. Вот есть какая-то надежда на то, что эта «жвачка» так или иначе отвердеет, потому что признаки этого, многочисленные, мы видели, видим и сейчас и надеемся на это, но пока все-таки «жвачка» — «жвачка» и есть. А вот патриарх наш — он не «жвачка». И Церковь не «жвачка», на самом деле, у нее все-таки чуть-чуть побольше исторический опыт и есть некая традиция, прошедшая через очень разные этапы.

На самом деле, надо понимать, что Церковь осталась единственным сохранившимся на сегодняшний день общерусским институтом, в том смысле, в котором мы говорим об исторической России. Кстати, этот термин патриарх использует часто. Никакой России, кроме исторической, и быть не может в перспективе, потому что государство, потерявшее свою историю, перестает быть государством. Значит, ее роль, безусловно, будет усиливаться, особенно на фоне достаточно такого кашеобразного состояния светской политики в ближайшем зарубежье и в первую очередь относительно исторической России, поскольку мы никак не можем определиться, что мы хотим на самом деле. Мы хотим, чтобы все наши соседи определились, при этом сами мы не можем определиться.