В античном некрополе в Севастополе, там, где сейчас находится Новый Херсонес, археологи раскопали экседру (беседку) на месте семейной усыпальницы. В ней нашли четыре свинцовые погребальные урны с именами, относящиеся к середине II века. Эта находка крайне редка и для Херсонеса, и для Северного Причерноморья.
Урны с пеплом были в центральном саркофаге, а обычные погребения (более десяти человек) — в боковых камерах.
«Это одна из интереснейших загадок. Изначально предполагали, например, что могли сжигать только мужчин, а женщин закапывать, или наоборот. Но это не подтвердилось. В одной и той же усыпальнице были захоронения в форме кремации и ингумации (погребения) без связи с полом, в один и тот же период», — рассказал ForPost участник раскопок, старший научный сотрудник Института истории материальной культуры РАН Виктор Вахонеев.
И сейчас люди могут выбирать способ захоронения, но в те времена это особо примечательно: традиция и обряды играли гораздо большую роль в жизни людей. В наше время это решают родственники усопшего, с учётом его пожеланий при жизни. А по каким соображениям решение принимали тогда, остаётся лишь предполагать.
Неизвестно, сыграло ли это роль в данном случае, но обряд кремации в древности был дорогостоящим. Требовались специально подготовленные площадки, значительные запасы дров для погребального костра, мастера, умеющие управлять процессом горения и обеспечить полное кальцинирование костей.
«Если что-то пойдёт не по плану, тело просто не перегорит. Поэтому был целый ритуал разработан. Позволить себе такое могла не любая семья. Но тут мы видим разные виды захоронений и внутри одной семьи. Это пока остаётся загадкой», — добавил археолог.
Кроме того, интерес для археологов представляет то, что в одной усыпальнице использовались как свинцовые, так и (чаще) керамические урны.
Присядь, путник
Экседра примыкала к дороге, ведущей к городским воротам. Вероятно, задумка была такой, что здесь могли присесть и отдохнуть путники, задуматься о суетности земной жизни и помянуть тех, кто покоится в усыпальнице.
Здесь же проходили ритуальные трапезы. Характерные потёртости на скамьях говорят о том, что экседра использовалась в течение долгого времени.
Это была монументальная конструкция полукруглой формы высотой около двух метров. Она имела четырёхступенчатый фасад и площадку из плит, на которой располагались каменные скамьи, ножки которых были оформлены в виде львиных лап.
Экседры как ритуальные беседки были распространены в античном мире (города Древней Греции, Помпеи). Эта архитектурная форма дошла из классики и до наших дней: экседры есть, например, в Санкт-Петербурге и Царском Селе.
Но херсонесская экседра уникальна тем, что в её основании была усыпальница.
«У греков эта была просто уличная беседка, римляне стали ставить их в некрополях, но экседра всё равно была отдельно, а погребение — отдельно. Только здесь, в Херсонесе, это объединили в один комплекс», — отметил Виктор Вахонеев.
Кстати, эту экседру и сейчас можно видеть перед Музеем Античности и Византии. Но это не то место, где её нашли: сооружение переместили.
«Несколько объектов разобрали и собрали на новом месте», — пояснил археолог.
Имена из древности
В одном из саркофагов и нашли восемь свинцовых урн с кремированными останками.
Четыре из урн были с именами. Очевидно — тех, чей прах покоится в урнах, что подтверждается и родительным падежом имён. Это имена Диоскурида, Антисфена (впервые встречается в Херсонесе), Нанона (сына Антисфена) и жителя Херсонеса, чьё имя начиналось с букв «Ник».
Диоскурид и Нанон упоминались в декретах первой половины II века н.э. Это представители знатной херсонесской семьи.
К тому времени демократические традиции, которыми явно гордились херсонеситы, что видно по знаменитой присяге (там есть строки «не нарушу демократии»), если и сохранились, то скорее формально. Реальная власть концентрировалась в руках нескольких знатных семей.
Обычно погребальные урны херсонеситы не подписывали. На найденных, кроме имён, нет красивых поэтичных эпитафий, которые любили использовать жители Херсонеса на стелах (надгробиях). То есть имена, видимо, предназначались только для посетителей усыпальницы — членов той же семьи.
Возможность соотнести находки в урнах с конкретными людьми в случае Херсонеса — редкость. Сыграла роль очень продолжительная история существования города: последующие поколения горожан, в основном в средневековый период, использовали стелы при сооружении других построек.
То есть обычно стелу находят в одном месте (скажем, в стене дома или даже как элемент погребального сооружения другого человека), а останки находятся совсем в другом месте, без каких-либо надписей. С этой точки зрения подписанные урны представляют особую ценность для историков.
Почему же подписана лишь часть урн? Вероятно, это делали, чтобы понимать, где чей прах: в некоторых случаях принадлежность урны была и так очевидна близким, тогда подписывать её смысла не было.
«А в целом в Римской империи урны подписывали редко. Мы знаем лишь несколько аналогий в Британии, в Галлии и в Палестине», — добавил Виктор Вахонеев.
Ранее в Херсонесе нашли только шесть таких подписанных урн, причём эти находки сделали ещё в дореволюционный период.
Геракл, душащий змею: классика, но есть подвох
В урнах нашли предметы, уцелевшие в пламени костра: инталия (ювелирное изделие с углублённым изображением), железный стригиль (использовался для очищения кожи от масла после соревнований атлетов и стал одним из их символов), золотые наглазники.
Кстати, рядом ранее нашли детское захоронение с рельефным медальоном, на котором Геракл душит змею. Это классический сюжет: младенец Геракл задушил змей, которые должны были убить его. Но неожиданность в том, что на медальоне Геракл изображён взрослым. Получилась такая вольная интерпретация классического сюжета, пояснил археолог.
Это изображение играло роль хранителя ребёнка (так называемый апотропей).
Напомним: историк рассказал интересные детали о могиле римского легионера под Севастополем.
Андрей Брегов
