Перед новым годом пора бы уже вести легкие необязательные разговоры, но тут такой повод для разговора серьезного, невозможно пройти мимо.

До юбилея восстания на Сенатской площади еще пять лет, а супер-кино вышло на днях.

Не дождались 2025-го, решили в 19-м. Ну, зато название выглядит менее анахроничным: «Союз спасения» вообще-то существовал не вплоть до самого восстания декабристов, а только до 1818 года, потом были просто Северное и Южное общества.

Да, но анахроничное название подобрано хорошо. Речь идет именно о спасении России, с какой стороны ни посмотри. То ли от царя, то ли от революционеров...

Восстание декабристов, по историческим меркам, произошло буквально позавчера. В определенном смысле, с него мы ведем отсчет той части отечественной истории, в которой живем сами. Несомненно, в этом виноват дедушка Ленин, объяснивший нам, что «дворянские революционеры» - прямые предшественники большевиков, фактически, те же большевики, только чуть более далекие от народа.

Несомненно, мы бы думали так и без знаменитой статьи Ленина, потому что восстание декабристов - актуальное событие российской политической жизни, что два века назад, что сегодня. С момента, как оно произошло, расклад политических сил в стране изменялся количественно, но не качественно.

Что бы ни происходило, были люди, готовые стрелять в свою страну во имя идеалов, принесенных с запада, и люди, готовые насмерть сражаться за страну, которая сама по себе достойна жизни, без западных идеалов.

Первые за два века дважды одерживали решительную, хотя и кратковременную победу, после которой страну приходилось долго восстанавливать - в 1917 и 1991. Эти победы идеалов равенства и «свободы», хаоса и террора, идеалы мира без России стали возможными в том числе и потому, что по вине интеллигенции декабристы стали примером благородства и вообще лучших человеческих качеств, почти с самого момента восстания русское образованное общество стало считать их лучшими людьми, образцами для подражания.

Революционеры хорошие, защитники режима плохие. По умолчанию. Так образованное общество продолжает считать и по сию пору, хотя, казалось бы, все уже после двух страшных потрясений должно было бы стать ясно.

Я читал в эти дни множество рецензий на новейшее кино о декабристах. Преимущественно написанных «освободителями», ненавистниками «режима». Все они отождествляют себя с декабристами, а «режим» - с Николаем I. Все они видят в декабристах «демократов» и «европейцев». Таких же, как они сами. Все они клянут новое кино за то, что там недостаточно сочувствия к восстанию и слишком много - к охранителям. Как же, ведь кино должно быть на стороне борцов за свободу! 

Это принципиально важно - «освободители» могут врать себе и окружающим, что они желают избавить Россию от чего-то плохого. Но на самом деле их действия продиктованы только желанием ослабить и уничтожить Россию. Не режим. Не царя. Не «коррупцию». Не «полицейщину». А Россию.

Нам очень повезло в том, что сегодня «освободителями» в стране оказались такие рожи, что они почти не умеют этого скрывать. Раньше «целились в коммунизм (крепостное право, царизм, капитализм, нужное подчеркнуть), а попадали в Россию», а теперь уже почти не делают вид, что целятся только в Путина, в открытую воют с «путинским большинством», то есть с народом, то есть со страной.

Нам очень не повезло в том, что они по-прежнему имеют возможность прятаться за традиции великой русской культуры, которая полна сочувствия к лучшим из русского дворянства, а николаевских чиновников честит худшими и обзывает держимордами.

Создатели новейшего фильма не стали делить героев декабря 1825 года на правых и виноватых. Все хорошие, все идеалисты, все любят Россию. И Николай, и Рылеев, и Трубецкой, и даже, кажется, Пестель. Все совершали подвиги, каждый во имя своих идеалов и все - во имя любви к России.

Исторически это, надо признать, правда. Ну, или близко к правде. Идеалисты против идеалистов.

Но, глядя на нынешних «освободителей», понимаешь, что правильнее было бы изображать декабристов - раз и навсегда, пока не сменится цвет времени - чудовищами. Жуткими монстрами вроде якобинцев или большевиков из белой пропаганды.

Так изображать, чтобы никогда больше, ни в одном поколении не возникало соблазна у русских мальчиков, желающих исправлять карты звездного неба, во имя этих новых карт стрелять в собственную страну.

Чтобы на этом месте было раз-навсегда единственно возможное непреложное табу: что угодно, любая духота и несвобода, только бы не революция, она в тысячу раз страшнее и гаже.

Андрей Перла