Юрий Шатунов: голос девяностых

Умер Юрий Шатунов, солист группы «Ласковый май». Понимаю, что для младшего поколения звучит как что-то вроде «умер Иосиф Кобзон».

Но для нас Шатунов, конечно, не столько музыка, сколько эпоха. Я никогда не слушала «Ласковый май», да и пик их популярности пришелся на мое раннее детство. Однако, их музыка – история целого поколения.

Начало девяностых. В Россию хлынул поток «запрещенки» - и это далеко не только жвачка. Модные лосины, «стрейч», юбки с люрексом, кофты «травка» (это такие волосатые кофты, уважаемый мой юный читатель, женщина в них была похожа на прикроватную тумбу, как правило, но нужны были всем до смертоубийства). Челки, поставленные на гель, темно-коричневая помада марки «Кики» (не спрашивайте).

Везде, где только можно – палатки с розничной торговлей. Спирт «Роял» продавали в розлив, сигареты – поштучно.

Такие примерно картинки всплывают перед моими глазами, если включить любую песню «Ласкового мая».

Страшные девяностые, лихие девяностые.



Но и романтичные девяностые, безбашенные девяностые, девяностые нашего детства и юности.

Вся моя лента соцсетей второй день – в трауре. Ровесницы и женщины постарше оплакивают Шатунова. И дело, думаю, вовсе не в музыке группы.

А в том, что вместе с Шатуновым, как бы банально это ни звучало, ушла эпоха. Окончательно сгинула наша юность.



Будто прогремела последняя школьная дискотека.

Что сказать о самом Юрии? Безмерно обаятельный паренёк, без претензий, с обезоруживающей улыбкой. Детдомовец, то есть, совершенно не избалованный жизнью.



Словом, магнетический типаж для женщин всех поколений. Да и сам образ, образ уличного хулигана – в ходу во все времена!

Я, признаться, никогда не была поклонницей, но и отторжения не вызывал совершенно. Чуть позже, кога в топы школьных дискотек попал ансамбль «Руки вверх» - лично мне стало понятно, насколько мила и симпатична эстрада самого начала девяностых и тот же «Ласковый май».



До сих пор считаю «Руки вверх» своими личными врагами, если кому-то вдруг интересно.

Не было в Шатунове той надрывной пошлости, что обнаруживалась во всех более поздних мальчиковых коллективах. Не было нарочитости и постановочности, кажется, такой он в жизни и был, как на сцене.

Конечно, безумно жалко, очень рано ушел.



Кажется, у большинства участников группы судьба сложилась трагически, что, как бы страшно ни звучало, выглядит даже в некоторой степени закономерным.



Страшное, все-таки, время, символом которого стал «Ласковый май».

А мы, поколение, выросшее в те безумные годы, все равно будем помнить эту нехитрую лирику, эти яркие картинки, этого незлого паренька с обезоруживающей улыбкой.



Мария Дегтерева