Возможность дать детям образование стала символом успеха. Это прогресс или проблема?

Представления россиян о престиже за последние 20 лет заметно изменились. Если в 2000-е символами успешной жизни обычно считались хорошая квартира и иномарка, то сегодня на первый план всё чаще выходят возможность дать детям качественное образование и доступ к хорошей медицине.

Почему статусные ориентиры сместились от внешних признаков достатка к базовым условиям жизни? Можно ли считать это признаком взросления общества или, наоборот, сигналом о том, что образование и медицина стали восприниматься как дефицитный ресурс? В ситуации разбирался ForPost.

Хороший признак?

Если в «нулевых» на первом плане были евроремонт, зарубежные поездки, дорогие телефоны, рестораны и демонстративное потребление, то в наше время престиж связан не с атрибутами богатства, а с социальной защищённостью и качеством жизни, сказано в результатах исследования ВЦИОМ.

Наиболее важными признаками успешной жизни россияне теперь называют качественное образование для детей и доступ к хорошему медицинскому обслуживанию. Даже жильё воспринимается иначе: если раньше значение имело качество квартиры или дома, то теперь важнее сам факт владения недвижимостью.

Важное наблюдение: образование детей остаётся универсальным маркером статуса для всех возрастных групп.

Произошедшие изменения — хороший признак, считает социолог Анна Очкина.

«Это означает, что люди начинают думать не только о вещах, которыми можно обладать лично, но и о том, что формирует качество жизни общества в целом», — сказала в беседе с ForPost Анна Очкина.

Ещё один положительный сдвиг — изменение структуры потребления, уточнил социолог Темыр Хагуров. Если раньше автомобиль воспринимался как символ достатка и предмет особой гордости, то сегодня он всё чаще рассматривается лишь как средство передвижения. На это, в частности, указывают результаты опроса ВЦИОМ, представленные выше: в 2006 году железный конь в рейтинге престижа был на третьем месте, сейчас — на восьмом.

«Рынок машин стал гораздо доступнее по сравнению с советским и постсоветским периодами, поэтому владение автомобилем уже не воспринимается как показатель высокого статуса, — объяснил Темыр Хагуров. — Одновременно в условиях капиталистической экономики выросла ценность других благ».

Как образование стало на вес золота?

Рост престижа образования, по мнению нашего собеседника, связан не столько с его формальной доступностью, сколько с возрастающей разницей между массовым и элитным обучением.

И это не просто предположения социолога. Стоимость обучения по ряду технических специальностей впервые превысила 1 млн рублей в год. Самыми дорогими стали программы МФТИ «Ядерная физика» и «Прикладная математика и информатика», где цена выросла на 32% по сравнению с прошлым годом. В МГТУ имени Баумана обучение на аналогичных направлениях приблизилось к 700 тыс. рублей в год, а в МИФИ стоимость выросла на 20% и достигла 500 тыс. рублей в год.

«Очень дифференцировались университеты — и по качеству образования, и по качеству преподавателей. Во многих вузах есть бакалавриат, но нет бюджетных мест в магистратуре, а платные магистратуры в хороших, престижных вузах взлетели в цене. И вот у вас двое детей: один должен поступать на бакалавриат, другой — в магистратуру. А если ещё ипотека висит? Поэтому, конечно, образование детей стало очень важным моментом», — прокомментировала данные по стоимости обучения социолог Анна Очкина.

В этих условиях образование начинает восприниматься не просто как социальное благо, а как стратегическая инвестиция в будущее семьи. Люди понимают, что возможность обеспечить детям качественное обучение открывает дополнительные жизненные перспективы и конкурентные преимущества. Именно поэтому престиж всё чаще связывается не с демонстрацией материальных атрибутов благополучия, а со способностью вкладываться в долгосрочное развитие и человеческий капитал, считает Анна Очкина.

Почему это не очень хорошо

При этом образование должно быть доступным, но, как мы видим, эта доступность снижается.

«Когда престижными становятся золото, бриллианты или дорогие аксессуары, это говорит о том, что базовые потребности у людей уже закрыты. Но когда престижным становится образование, это совсем другая история, — сказал ForPost психолог Антон Кузнецов. — Получается, что доступ к хорошему образованию становится сложным и ограниченным ресурсом. Люди начинают гордиться тем, что смогли устроить ребёнка в престижный вуз. Поэтому я бы не сказал, что превращение образования в предмет престижа — это хороший сигнал. Скорее это показатель того, что люди всё больше думают не о развитии или самореализации, а о том, как обеспечить себе и детям нормальное будущее».

Россия в этом смысле, считает Темыр Хагуров, фактически догоняет европейские страны и в целом повторяет процессы, характерные для капиталистического общества, где качественное образование и медицина становятся дорогими и потому начинают восприниматься как признаки статуса.

Например, на Западе разделение на массовое и элитное образование существовало давно — в США, Великобритании, Франции эта разница была очевидна ещё в благополучные 1970-е годы. В «нулевые», «десятые» в России советская образовательная традиция ещё какое-то время удерживала общую рамку доступности, напомнил Темыр Хагуров. Но сейчас, подчеркнул социолог, всё заметнее становится разрыв между ведущими вузами Москвы и обычными региональными университетами.

Если так пойдёт и дальше, то вслед за образованием престижным станет качественное питание, настоящая говяжья котлета или хорошая вырезка, сыронизировал Антон Кузнецов. Он уверен: это будет говорить уже не о развитии вкусов, а о бедности и дефиците.

Иными словами, общество начинает считать престижем не излишества, а то, что в нормальной ситуации должно быть доступной частью обычной жизни. И если так пойдёт и дальше, то будет только хуже.

Безусловно, есть иной ракурс у озвученной Антоном Кузнецовым проблемы: люди начинают ценить не только материальные символы успеха, но и условия, которые делают жизнь комфортной и безопасной в долгосрочной перспективе.

«Это уже другое понимание благополучия — не только то, чем можно владеть лично, а то, что формирует жизненное пространство в целом. С точки зрения развития общества это скорее позитивная тенденция», — подытожила социолог Анна Очкина.  

Роберт Вочовский