Почему смерть Линдси Грэма после визита в Киев породила десятки версий

Американский сенатор Линдси Грэм* (внесён в перечень террористов и экстремистов Росфинмониторинга) умер так, как обычно умирают герои политических триллеров. Внезапно. Не после продолжительной болезни, прямо на следующий день после возвращения из Киева. 

Как раз в тот момент, когда вокруг Украины, России и будущего курса Дональда Трампа начала складываться новая политическая конфигурация.

В таких обстоятельствах реальная причина смерти почти всегда оказывается менее важна, чем её политическая интерпретация.

Что известно об официальной версии смерти сенатора

Официальная картина достаточно прозаична. Вечером 11 июля экстренные службы прибыли в дом сенатора после жалобы на сильную боль в груди. Через несколько минут речь уже шла об остановке сердца и реанимации. 

Позже медэксперт округа Колумбия предварительно назовёт причиной смерти расслоение аорты на фоне тяжёлого сердечно-сосудистого заболевания. Признаков насильственной смерти официально не обнаружат. 

ФБР помогает местным властям в расследовании, что для политика такого уровня является скорее нормой, чем сенсацией.

Но политика — это искусство не только фактов, но и символов. 

Как на смерть Грэма* отреагировали на Украине

Последний крупный зарубежный визит Грэма* состоялся в Киев. Десятый по счёту визит. За все годы украинского конфликта он превратился едва ли не в самого последовательного и эмоционального лоббиста Киева в американской политике. Когда другие республиканцы начинали рассуждать о расходах, усталости общества или необходимости сосредоточиться на внутренних проблемах США, Грэм* продолжал настаивать на поставках оружия, санкциях и необходимости давления на Москву.

Для Украины он был важнейшим человеком, который мог позвонить в Белый дом. Проще говоря — одним из последних серьёзных проводников украинской позиции внутри республиканского лагеря. Именно поэтому первые эмоции в Киеве были похожи не столько на соболезнования, сколько на тревогу. 

Потеря такого игрока для украинской стороны особенно болезненна потому, что людей, способных одновременно влиять на республиканский истеблишмент, разговаривать с военными, общаться с внешнеполитическими элитами и иметь прямой доступ к Трампу, в Вашингтоне не так уж много.

А ещё меньше тех, кто готов использовать этот капитал ради Украины.

Так что в Киеве сейчас обсуждают не столько обстоятельства смерти сенатора, сколько вопрос, который для них значительно важнее: кто займёт его место.

Ослабит ли смерть сенатора поддержку Украины в США

В российском информационном пространстве Грэм* давно превратился в политический архетип. Он - воплощение того самого вашингтонского «ястреба», который годами требовал новых санкций, поставок оружия и усиления давления на Россию.

Чего только стоит его знаменитая цитата о том, что поддержка Украины стала одним из лучших вложений американских денег, поскольку приводит к гибели русских.

Реакция российского политикума разделилась на две части.

Первая — прагматическая. Да, Грэм* был одним из самых влиятельных сторонников антироссийской линии. Его уход объективно ослабляет конкретное проукраинское лобби внутри республиканской партии. Трампу теперь будет проще двигаться в сторону более гибкой политики, если он действительно этого захочет.

Но одновременно большинство серьёзных аналитиков признают очевидное: один человек не меняет систему. Так что американский политический консенсус в отношении нашей страны никуда не исчезает вместе с одним сенатором, даже если этот сенатор был локомотивом определенной политической линии.

Есть ещё и такая понятная всем вещь, как политическая карма или закон бумеранга.

Здесь уместно вспоминить старые заявления политиков, многочисленные резкие высказывания самого Грэма*, его поддержку военных кампаний от Ирака до Украины, чтобы сделать естественный вывод: человек, десятилетиями выступавший за жёсткие силовые решения, оказался жертвой собственной судьбы.

Роль ФБР и причины появления слухов о заговоре

Есть и конспирологический подход к этой смерти, и удивительно, что наиболее активно её продвигает часть американской правоконсервативной среды.

Они задают традиционный для современной американской политики вопрос: кому это выгодно? Ответы разнятся: Россия, Иран, пресловутое "глубинное государство", спецслужбы, внутрипартийные противники, люди, которым он мешал и о которых слишком много знал - список можно продолжать бесконечно.

Вся конспирология строится вокруг двух обстоятельств: во-первых, внезапность смерти, а главное - участие ФБР, хотя в реальности ФБР официально говорит лишь о содействии местным властям, а вовсе не о расследовании политического убийства.

Но пока нет окончательного ответа, общество начинает производить собственные, и чем известнее фигура, тем фантастичнее версии.

В этом смысле история о внезапной смерти сенатора Грэма говорит сегодня в том числе и о состоянии американской политики. Ещё двадцать лет назад смерть пожилого сенатора с тяжёлым сердечно-сосудистым диагнозом вызвала бы несколько дней обсуждений и канула бы в историю.

Сегодня она мгновенно превращается в геополитический ребус. Украина потеряла защитника. У России исчезает один из самых непримиримых оппонентов. Сторонники Трампа получают лишний повод говорить о борьбе элит. Конспирологи — готовый сценарий нового сезона политического сериала.

А историки будущего будут разбираться в том, кому его смерть оказалась выгодна в геополитическом смысле.

Пока же наиболее вероятной выглядит самая скучная версия из всех возможных.

Линдси Грэм*, много лет участвовавший в больших мировых конфликтах, вероятно, проиграл самый древний и самый аполитичный конфликт на свете — конфликт человека с собственным возрастом и собственным сердцем.

Алёна Романова