Объединение Германии как великое предательство: за что Горбачёв летит с пьедестала

Несколько дней назад имел место юбилей весьма серьёзного исторического события: исполнилось тридцать лет со дня воссоединения Германии.

Дата эта довольно специфическая и крайне неоднозначная для всех, в том числе и для самих немцев. Впрочем, немцы пусть разбираются сами. Их страна — их дело.

А вот для нас минувшая круглая дата — это годовщина великого предательства, ведь Германия была объединена путём чудовищной измены.

Имеют ли основание немцы это праздновать? Наверное, да.

Но для России этот день — один из самых позорных в истории.

В то время как в одном из городов скромно отмечающей (вероятно, из-за коронавируса) эту дату Германии был установлен памятник г-ну Горбачёву, в России наблюдалось совершенно противоположное.

В официальном пропагандистском поле начал просматриваться совершенно очевидный идеологический сдвиг в оценках деятельности этого исторического персонажа, по крайней мере, в том, что касалось вопроса воссоединения Германии.

Именно к таким выводам можно прийти по итогам юбилейных программ, прошедших на национальных телеканалах. И озвученная оценка того, что сделал тогда Горбачёв, вполне однозначна: он предатель.

Согласитесь, услышать такое после тридцати лет тотального официального же прогиба по подобным вопросам, мягко говоря, удивительно.

У меня встречный вопрос: а насколько такая обновлённая позиция по объединению Германии соответствует действительности?

Сразу проясню: я никоим образом не собираюсь защищать г-на Горбачёва. Моё категоричное мнение на его счёт состоит в том, что место его в Аду, это моё личное оценочное суждение.

Но в нём ли дело?

С самого начала «объединительная» эпопея со стороны тогдашнего руководства нашей страны выглядела просто омерзительно. И я сознательно использую здесь слова со столь экспрессивной окраской — они всего лишь точно выражают суть происходившего.

Вместо того, чтобы на правах страны-победителя ставить свои условия, носящие ультимативный характер (а канцлер Коль тогда был готов пойти на что угодно), Москва начала радостно принимать от ФРГ «поставки гуманитарной помощи», заглядывая Бонну в глаза.

А руководство союзной ГДР откровенно посылалось и сливалось. С совершенно закономерным итогом.

При этом сборка Германии в единое государство, мягко говоря, не одобрялась большинством геополитических игроков.

В частности, категорически против выступали Джордж Буш (старший), Франсуа Миттеран, Маргарет Тэтчер и Джулио Андреотти — те, кто в тот период определял политику коллективного Запада по обе стороны Атлантики.

Напомню, что существование Германского государства вообще (в любом виде) изначально Западом ставилось под сомнение: после поражения в войне западная часть союзников требовала по факту пустить государство Бисмарка на мясо: разделить на удельные княжества по старым феодальным границам.

С учётом того, что немцы — нация молодая, и различия в племенах, её составляющих, до сих пор не так уж и малы (культурные, религиозные и даже этнические), нетрудно понять, что это означало бы для Германии в принципе. По крайней мере, на ближайшие несколько столетий.

Тогда её, по сути, спас Сталин, несмотря на то, что предлагавшуюся Западом окончательную ликвидацию поддерживали и многие в самом СССР (например, маршал Жуков).

Вот только Запад желал этого не из соображений какой-то там «справедливости» или даже мести.

Они просто хотели на будущее убрать с доски потенциально сильную фигуру. Не допустить появления мощного игрока, которым Германия, собственно, и стала после объединения.

Объединения этого они категорически не желали. Особенно Маргарет Тэтчер крайне жёстко противостояла этому процессу.

Оно целиком и полностью было продавлено двумя людьми: Горбачёвым и Колем, у которых на первом этапе вообще не было сочувствующих на международном поле. Молчу о Варшавском договоре, сливавшемся не менее интенсивно.

Это потом уже они смогли склонить на свою сторону французов, те решили воспользоваться ситуацией с выгодой для себя и составили, в итоге, с немцами прочный тандем, до сих пор управляющий Евросоюзом.

Горбачёв просто отдал Колю ГДР на условиях, больше напоминающих аннексию. Так, словно западные немцы победили в войне.

В итоге над союзниками нашей страны в Восточной Германии просто расправились.

О том, какова при этом была глубина падения, свидетельствует хотя бы тот факт, что друга нашей страны, честного борца с фашизмом Эриха Хонеккера, отсидевшего десять лет при Гитлере, посадили в ту же камеру, в которой его когда-то пытало гестапо.

И нет, ребята, случайно такие вещи не происходят.

Опять же, к немцам, в общем-то, вопросов нет.

Все вопросы к «нашим». Которые, следом за Восточной Германией, сдали весь восточный блок, а потом и собственное государство, и в том числе и людей, бывших сторонниками Москвы во всех бывших соцстранах.

Неудивительно, что наши бывшие вассалы из Восточной Европы так яростно теперь ненавидят своего прежнего патрона и так исступлённо служат новому сеньору.

Но я снова задам вопрос: а в Горбачёве ли дело?

Дожившие до наших дней представители правящей элиты СЕПГ, такие как Эгон Кренц и Ханс Модров, интервью с которыми были показаны по телевидению РФ в нынешний юбилей, пусть и в вежливой дипломатичной форме, но всё же соглашаются с мнением о предательстве Горбачёва.

Правда, делают одно важное уточнение: это было не пошлое предательство за деньги, а предательство на почве честолюбия. По их словам, Горбачёву «нравилось нравиться» западным немцам. И мотивом измены была «жажда одобрения».

В чём-то они правы. Но что в этот момент делала вся остальная правящая элита?

Произошедшее тогда физически не могло быть «произведением» одного лишь Горбачёва.

Ответ очевиден: это проект движения России в Европу. То, чем маниакально бредит наше правящее сообщество со времён Андропова, а то и раньше.

Единую Германию желали создать как голема, который помог бы в эту Европу двигаться. Но вот только голем оказался живее.

Признаётся ли ошибочным само это решение как таковое? О, нет.

Если проанализировать те самые идеологически новые повороты, имевшие место на ТВ к нынешней круглой дате, очевидно: сам политический вектор не ставится под сомнение.

Это Горбачёв плохой, а вектор на Запад — хороший?

Павел Кухмиров