Шторм, какого Севастополь не видел как минимум несколько десятилетий, застал нескольких крымских журналистов, в том числе и меня, в сочинском поезде. Не отдых — давно запланированная командировка.
«Танки на улицах»
Погода в момент отъезда была просто ветреная, хоть и с прогнозом на ухудшение.
«20 деревьев повалило… 40… 100…»
«Всё сметает с берега»
«Ой, там крыши сносит уже!»
«Пристань разбило!»
Все эти новости мы получали уже в поезде — порциями, торопливо листая телеграм-каналы на станциях, пока работал мобильный интернет.
А потом поезд трогался, связь прерывалась, а стук колёс глушил звуки ветра. Мы возвращались к разговорам и к чаю в стальных подстаканниках, без которых многие не мыслят путешествие на поезде.
Шутили, прикидывали, затопит ли дождём мою квартиру, в которой я предусмотрительно не закрыла дверь на балкон — чтобы кошка могла дышать свежим воздухом в моё отсутствие. Сошлись на том, что дверь с подветренной стороны, так что особых поводов для волнений нет.
Но волнение было. И трудно сказать, в какой части — за город и возможных пострадавших, а в какой — за свой дом и своих близких. Кто-то живёт в частном доме, кто-то — на верхних этажах, кто-то просто не слишком благоразумен и может пойти навстречу стихии за яркими впечатлениями… А их, судя по прилетающим на станциях фото, получили все и в достаточном количестве.
Так казалось из поезда.
И картина ночного бушующего моря, стремившегося подняться к Крымскому мосту, спокойствия не добавляла.
Мост — объект стратегический, так что фото — другой минуты.
Шторм утих, город стал подсчитывать ущерб, но приглушённая тревога внутри только нарастала. Морально я была готова по возвращении увидеть чуть ли не послевоенную разруху. Однако худшие подозрения не оправдались, да и никаких ярких рассказов я не услышала.
«Да нет, всё нормально, наш район ведь не у моря. Ветер был сильный, конечно, это да», — сказала подруга.
«Ну, думал я о том, что там с моей хатынкой на Фиоленте, но не особо. А в городе — ну, не знаю даже, что рассказать. Все разрушения, как и ты, только на фото видел. Ну или потом уже», — поделился приятель.
Наверное, мои друзья — не самые впечатлительные люди, да и мою тревогу усилили расстояние и вытекающая из него беспомощность перед ситуацией.
И всё же в очередной раз я поняла, как могут обмануть голые факты, особенно если выбирать самые эффектные.
Мне вспомнилась весна 2014-го, когда многие севастопольцы слышали в телефоне от своих знакомых «с материка» или с Украины:
«Как вы там? Страшно? У вас же там танки на улице…»
И мы объясняли, что «танки» в военном городе — картинка, в принципе, заурядная, да и не колесят они по улицам. А если и едет — значит, так надо, чего бояться-то. И что «вежливых людей» ещё поискать надо — а встретить их хочется всем…
А потом были вопросы про еду, которой у нас нет. Про воду, которую мы выпили всю без остатка…
Это были искренние вопросы небезразличных людей, у которых в распоряжении были только новости и настоящие, нефейковые фотографии.
Вот как у меня в поезде.
По ту сторону моря
В Сочи нас встретила тёмная, разбомблённая штормом набережная. Кажется, на ней не работало ни одно кафе.
В отличие от Севастополя, камень и бетон выстояли, но пляж был покрыт обломками дерева и пластика, а в море плавало что-то, до бури бывшее ларьком или павильоном.
Однако кадры из Севастополя впечатляют гораздо больше, так что вместо пострадавшей сочинской набережной пусть будет фото выброшенного волнами моллюска.
На берегу их оказалось множество. Тех, что нашли, гости из Севастополя вернули обратно в море.
Светлана Косинова
Уважаемые читатели, комментаторы портала ForPost!
C 22.00 до 8.00 на нашем сайте действует ночной "режим тишины": в этот период публикация комментариев невозможна.