«Иловайск в июле (2014 года) еще имел определенный интерес для нас, как большая узловая станция, он рассматривался как одна из тактических задач. Операция имела широкий размах, более 400 км по фронту. Иловайск как населенный пункт – это просто одна из тактических задач всей операции. Какого-то стратегического значения он для нас не имел, особенно в августе, когда мы контролировали Кутейниково», – написал он в Facebook.
По его словам, Кутейниково позволяло перерезать железнодорожное сообщение с Россией, которое вело на Иловайск и далее – на Макеевку и Донецк.
«То есть у нас не было такой необходимости делать Иловайск неким стратегическим центром, который необходимо было во что бы то ни стало взять», – заявил он.
Муженко пояснил, что предложение «сосредоточить свои усилия на Иловайске» возникло после потери Ясиноватой.
Комментируя возможную заинтересованность в штурме Иловайска со стороны определенных политиков и бизнесменов, Муженко заявил, что «такое влияние было», однако отказался приводить какие-то дополнительные факты относительно этого.
На совещаниях тогда взятие Иловайска, по словам Муженко, рассматривалось как «промежуточный этап» на пути к более серьезным населенным пунктам или объектам в Донбассе – в том числе ТЭС.
«Мы, кстати, были слабо информированы о тех объектах инфраструктуры, которые влияли на жизнедеятельность вообще в этом регионе. В том числе о базах государственного резерва. И, например, та, что была в Докучаевске, была оставлена», – заявил он. По его словам, запросы в министерства по этому поводу остались без ответа.
Газета ВЗГЛЯД на прошлой неделе подробно писала о событиях под Иловайском в 2014 году, когда украинским силовикам удалось овладеть частью города, однако позже они были окружены ополченцами. ВСУ потеряли 366 погибшими.
В украинских СМИ бои под Иловайском называли «самым страшным» и «самым жестоким поражением украинских сил за все время военных действий в зоне АТО».
