Анна Ахматова называла себя «последней херсонеситкой». Это не так. Последними стали мы с вами.

Началось всё почти два года тому назад. Ранним утром 22 июня 2016 года, без объявления войны, недавно прибывшие из суздальских болот люди напали на севастопольцев. Утренний вход на Херсонес был наглухо закрыт.

Однако в первый раз Херсонес удалось отстоять.

Тогдашний губернатор взял на себя бремя переговоров и убедил вышеназванных людей в необходимости чтить не только сухие строчки хрен знает для кого написаных правил, но и живую городскую ткань, сотканную из очень многолетних традиций.

Своё веское слово сказало и тогдашнее полпредство, которое указало на то, чтобы вход на Херсонес оставался прежним – с шести утра ежедневно.

Так город прожил до октября 2016 года, когда случилось осеннее обострение. Горожанам снова закрыли вход до начала работы музея.

На сей раз за Херсонес вступился протоиерей Сергий Халюта. Именно он, выбрав богоугодную минуту, смог договориться с патронессой, чтобы зимой с семи утра, а летом с шести вход был открыт для всех желающих, независимо от того, помнят ли они Символ веры.

Спокойно и относительно мирно прошелестел ещё один год, и вроде бы всё устоялось. Но в октябре года минувшего опять что-то пошло не так. Верующих стали запускать не то с семи, не то с половины восьмого, всех же остальных – с половины девятого. Многое зависело от того, какая смена охранников стоит на воротах.

Наступила весна, и ничего не изменилось. Ничего, кроме того, что стало ещё хуже.

Теперь, дорогие сограждане, если вы возжелаете в неурочный час попасть на святую землю «Русской Мекки», то мужчинам необходимо напустить на себя вселенскую скорбь и угрюмость, женщинам придать вид смиренно-благочестивый и увенчать главу белым платом. В таком виде полиция вас, возможно, пропустит, пусть и просверлив взглядом.

Но не приведи вам господь свернуть на полшага с тропинки, которая ведёт к храму. За вами бросятся, и под белы рученьки выведут за ограду.

Ибо в храм божий – ещё как бы немножко можно, но вот на территорию «Русской Мекки» – уже низзя! Шаг влево, шаг вправо побег, прыжок на месте – провокация.

Хорошие охранники попросили перевести их из Херсонеса на другие места работы. Вы можете встретить их в городе и спросить, почему? Они ответят: «Нас превратили в церберов. От нас требуют по-скотски относиться к людям. Нам надоело».

Итак, прощай, Херсонес! Впервые за две с лишним тысячи лет твои берега опустели. Седые камни стали мёртвыми, и мы вырвали их сердца. «Не предам Херсонеса» ушло в историю.

На «колбасе» у минной станции не будет более слышен детский смех. Она огорожена забором, за которым взрослые дяди и тёти иногда моют свои машины.

На скалках бывшей монастырской купальни севастопольские пацаны уже никогда не сыграют в лова. Время от времени, как коршуны, нам ними будут нависать фигурки охранников в тёмных очках и с дубинками.

Уваровка обезлюдела и застыла. Её слишком долго насиловали калитками и цепями.

Херсонес превратился в мечту бюрократа, в образцовую площадку-функционал, лишённую жизни.

Прощай, наш Херсонес! Мы будем помнить твой пряный степной воздух, бездонное небо и солёные брызги моря.

Приезжая чиновничья рать, как саранча, пожирает город.

Народ безмолвствует, и город наказан.