Теории и «легенды» военных учений рассорят Украину ещё и с Приднестровьем

Контрдиверсионные учения украинских силовиков сродни «подвигу грузинских силовиков» 2008г., по-другому обозначить военно-учебную операцию в приграничных с Приднестровьем районах в корректном тоне невозможно.

Кого они боятся – Приднестровскую армию? Российских миротворцев?

Слыхом не слыхивали о заявлениях самопровозглашенной Республики или Миротворческого контингента РФ, угрожающих безопасности «Незалежной».

Приднестровье за тридцать с лишним лет своего существования никому ультиматумов не объявляло, не нападало и не угрожало. Народ Приднестровья знает ужас войны и горечь утраты.

А кого, позвольте спросить, назвали диверсантами? Тридцать процентов жителей Приднестровья этнические украинцы, многие с гражданством Украины. Может, их? Так получается, что место прописки автоматически пропитывает этих людей  «радикальным душком» – сегрегация в действии.

Напомним, что одним из официальных языков Приднестровья является украинский, но с таким подходом дойти может до того, что и этот «диалект» признают террористическим.

Народ Украины является братским для приднестровцев. Родственники, друзья, близкие. Крамольно и предположить, что кто-то из них несет угрозу винницким энергообъектам, а военные теории и «легенды» исключают условия по их сближению.

Очевидно, что смысл подобных действий в эскалации напряженности в регионе, давлении на Россию – месть за газ, а также выполнение уже ни для кого не «тайных» договоренностей между Санду и Зеленским, по экономическому и информационному «схлопыванию» региона – это одна сторона медали.

Вторая это то, что на борьбу  с «диверсантами» можно выбить очередной Западный транш, на который так падки властвующие элиты соседних с Приднестровьем стран.

Актуальнее было бы проработать вероятность террористической деятельности религиозных экстремистов из числа беженцев стран Ближнего Востока, Средней Азии, например Афганистана, которые под западной протекцией размещаются в Молдове.



Евгений Кулагин