Как наш Муратов стал иконой мира и почему ему не стыдно

Норвежский Нобелевский комитет издавна славится своим умением посрамлять букмекеров. А равно и глубоких политологов, причём не вполне понятно, то ли букмекеры принимают ставки на основе политологических прогнозов, то ли политологи строят свои рассуждения, исходя из того, какие ставки делают жучки.

Впрочем, попадают пальцем в небо как те, так и другие.

На премию мира претендовали 234 человека и 95 организаций (ВОЗ, BLM etc.), а в фаворитах числились Грета Тунберг, А.А. Навальный, президент США Байден (как же без президента), белорусская президентша в изгнании С. Г. Тихановская etc.

Как писал накануне оглашения результатов отечественный партизан А. А. Навального: «Вопрос, кому будет присуждена Нобелевская премия мира, становится практически главной мировой новостью за несколько дней до её объявления. И это знак происходящих в мировой политике важных изменений. Знак резко возрастающего драматизма и «судьбоносности» происходящего. Мировая политика вновь становится острой как бритва».

Сказано сильно, прямо как в перестроечной публицистике, но вряд ли верно. На столь сильный пафос есть старинное возражение «Parlez pour vous, monsier», или, как некогда замечали в интернете, «Отучается говорить за других».

Бесспорно, лошадники переживают за исход рысистых испытаний, а футбольные болельщики — за место любимой команды в турнирной таблице. Причём число последних скорее всего больше и даже сильно больше, чем число страстно следящих за вестями из Осло.

Опять же уместно уточнить (хотя бы по индукции, вспоминая нобелиады предшествующих годов): вспомнят ли имена лауреатов через неделю? Прецеденты не слишком вдохновляющие.

Всё это, конечно, не отменяет того, что «Муратов был борец, борец был Муратов» — кто бы спорил? Наверное, то же можно сказать и про его напарницу по премии, филиппинскую журналистку, — «Мария Ресса росла в США. Сначала работала на телевидении, потом в CNN, ABS-CBN, писала для The Wall Street Journal. Сегодня она одна из самых известных репортёров-расследователей, борец с дезинформацией, входит в комиссию по информации и демократии, учреждённую «Репортёрами без границ».

Возможно, правда, большинство даже и страстных болельщиков нобелиады впервые узнали про существование мужественной журналистки 8 октября, в 12.00 мск — но это же не умаляет её заслуг по борьбе с дезинформацией.

А блестящая заслуга синклита в Осло в том, что он сумел пройти по лезвию бритвы, избежав скандальности (неминуемой при венчании лаврами Греты или Навального), но при этом подтвердив свою приверженность либеральности. Уже отмечено, что Д. А. Муратов — третий лауреат в истории, а до него ими были такие иконы западного мира (с русским миром всё сложнее), как акад. А. Д. Сахаров и генсек М. С. Горбачёв. Что подчёркивает величие нынешнего лауреата.

Правда, и Сахаров, и Горбачёв — как бы к ним не относиться — по масштабности своих деяний не сравнимы с Муратовым, но с другой стороны, а где сейчас вообще взять масштабных деятелей? Президенты и премьеры западного мира — это сильный масштаб? Так не надо и к медиадеятелям предъявлять чрезмерные требования. Тем более, когда медиасфера находится в глубоком кризисе, причём не только в России, но и во всём мире.

Что же до отечественных деятелей — причём хоть с той, хоть с другой стороны — их реакция на нобелевское решение была не то что бы даже кислой, но явно недостаточно энтуазиастической.

Кремлёвские бонзы тепло поздравили лауреата, но энтузиазма не хватало. Не радость, но обязанность звучала в их речах.

То же и с противоположной стороны. Оставим даже в стороне совсем уже непримиримых, поздравивших Д. А. Муратова дружным «Гав-гав-гав!». Но ведь и среди умеренных, более способных властвовать собою и смирять природную гавкучесть, открыто звучало, что, конечно, было бы лучше премировать А. А. Навального, но уши выше лба не растут, за неимением гербовой пишут и на простой.

В ответ на такую манеру поздравлять Муратов отвечал: «Виноват ли я в том, что премию получила газета, а не Навальный? Пошли в жопу. Никакого чувства вины я не испытываю».

Говорить, что тут был майский день, именины сердца, можно лишь с большими оговорками.

А из предложенных вариантов — ведь политика, включая нобелевскую политику, есть искусство возможного, — нынешний лауреат явно не худший.

К тому же будем живы — будут и другие. Через неделю явятся новые заботы.

Читайте также: Москва решила избавиться от самого влиятельного банкира?

Максим Соколов