Бегство из ВСУ достигло таких масштабов, что Киев этого уже не скрывает. Да и сами дезертиры не делают большого секрета из своих "подвигов". Исправить ситуацию решили оригинально.
Между моргом и тюрьмой
Пять тысяч человек в месяц — таковы темпы потерь ВСУ от самовольного оставления части (по-украински: самовільного залишення частини, или СЗЧ). Для ВСУ проблема не новая, однако за последние полгода она приняла по-настоящему массовый характер. Только по официальным данным, которые на Западе считают заниженными, количество уголовных дел против беглецов выросло почти в пять раз — с 3342 в 2022-м до 15 559 в 2024-м.
В Киеве приводят и другие данные. Депутат Рады Руслан Горбенко заявляет, что с 2022-го ушли в самоволку более 80 тысяч, из которых только 25-30% вернулись на передовую. По словам политика, основная причина дезертирства — панический страх из-за увиденного на линии боевого соприкосновения. "Когда парень сбегает, у него там просто безумные глаза. Я не знаю, сколько нужно психологов, чтобы его просто успокоить и вернуть", — рассказал нардеп.
Юрист украинского Центра оказания поддержки ветеранам Роман Лихачев настаивает: в СЗЧ ушли более ста тысяч. Он отмечает, что нужно считать "не количество дел, а количество человек в каждом деле". С его слов, это по 20-30 фигурантов, из-за чего у Государственного бюро расследований не хватает ресурсов на полноценное следствие.
По данным The Economist, в "самоволке" сейчас около пяти-десяти процентов военных. Украинцы избегают службы, так как видят ее "билетом в один конец — в морг". Ротация фактически отсутствует, а демобилизация исключена законом. В то же время 30% жителей страны считают уклонение от призыва постыдным, отмечает издание.
Еще одна причина побегов — командирский произвол. "Девяносто пять процентов случаев самовольного оставления воинской части, о которых я слышал, — это конфликт между опытным бойцом и самодуром-командиром, который отдает невероятные приказы", — говорит украинский военный юрист Тарас Боровский.
Следствие и последствия
Две недели назад военнослужащий 56-й бригады ВСУ Сергей Гнездилов публично заявил о дезертирстве. "С сегодняшнего дня я иду в СЗЧ до установления четких сроков службы или до своего 25-летия, имея за спиной пять лет безупречной солдатской службы", — написал он в соцсетях. Заодно потребовал демобилизации для тех, кто воюет давно.
По его словам, на Украине начинается "миграция в тыл", в "относительную безопасность". Недавно дезертира все-таки задержали правоохранители. Гнездилову грозит до 12 лет тюрьмы. Но вполне возможно, что он избежит наказания.
Следует отметить, что в некоторых случаях СЗЧ вообще не фиксируется. "Знаю командиров, которые не подают рапортов на временно "потерявшихся" бойцов, понимая, что те получают сразу перспективу реального срока", — объясняет бюрократические хитрости украинский адвокат Андрей Писаренко, который сам сейчас служит в ВСУ. К тому же за каждый побег командование также отвечает по закону, поэтому сообщать о них "себе дороже".
Важный юридический момент: СЗЧ — не дезертирство, поскольку, в отличие от последнего, предполагает возвращение в войска после отлучки. В августе Рада приняла законопроект, который освобождает от уголовной ответственности тех, кто раскаялся и добровольно вернулся в часть, получив "прощение" от командования. Решение прошло не без споров, и его последствия оценивают по-разному.
Член комитета Рады по обороне Федор Вениславский считает, что поправка поможет вернуться военнослужащим, которые боятся наказания за побег. Таким образом, ряды ВСУ получат пополнение. В свою очередь, журналист Владимир Бойко, который сам служит в армии, уверен, что такое решение лишь усугубит проблему СЗЧ и приведет к военным поражениям.
"Поскольку дезертиры будут считаться на службе (правда, без получения денежного довольствия), таким образом на бумаге будет создаваться иллюзия укомплектованности боевых воинских частей", — заявил Бойко.
Однако депутаты пошли еще дальше, и Рада в первом чтении приняла поправки в новый закон о СЗЧ. Теперь за это на украинских военных вообще не будут заводить уголовное дело — они просто продолжат службу. Вениславский уверяет, что это поможет нивелировать снижение темпов мобилизации. Нардеп Марьяна Безуглая обвинила его в "легализации дезертирства".
Ложь министра
В статье The Economist офицеры сетуют, что многие мобилизованные не подходят для боевых действий: одни слишком стары, вторые слишком больны, третьи слишком пьяны. Других набрать не получается. Многие "дезертировали" заранее, выехав в страны Евросоюза. Украинские власти посчитали, что спустя два года среди них появилось немало желающих вернуться домой, взяв в руки оружие.
В июле Киев подписал с Варшавой соглашение о гарантиях безопасности, предусматривающее создание в Польше добровольческого легиона из украинских беженцев. Желающим вступить в него пообещали подготовку в Европе от инструкторов НАТО и оснащение лучшими образцами западного оружия. Не прошло и месяца, как польский министр иностранных дел Радослав Сикорский поспешил обрадовать союзников: сообщил, что заявки подали несколько тысяч человек и скоро, возможно, сформируют целую бригаду. От правды это было далеко.
Рекрутинговый центр открыли в Люблине на территории украинского консульства только в начале октября. Там можно сразу пройти медкомиссию и заключить контракт. Дальше — 35 дней подготовки на полигоне. Однако эта новость оказалась в тени новых заявлений Сикорского, который внезапно опроверг самого себя. "Добровольцев, готовых сформировать бригаду, по моим данным, до сих пор недостаточно", — доложил он, отметив, что Варшава сделала все возможное.
Польша и рада бы избавиться от украинских нахлебников — уже 67% поляков выступают за высылку беженцев призывного возраста на Украину. "Что ты здесь делаешь? Разве ты не должен защищать свою страну?"— такие вопросы, по собственному признанию, задает Сикорский своему украинскому парикмахеру.
Глава Минобороны Польши Владислав Косиняк-Камыш заявил, что в "Украинский легион" согласилось записаться всего триста человек. Из-за этого обучение пока отложили в ожидании более весомых показателей.
Таким образом, растущая волна дезертирства дополнительно усугубила проблему комплектования ВСУ. Так что даже Запад, готовый и дальше финансировать и вооружать киевский режим, не в силах что-либо исправить. Пока на Украине спорят о формальных сторонах вопроса, ситуация на передовой складывается не в пользу Киева.
