Майдан, которого не было: что происходит в Москве

3 августа в Москве чуть не произошел Майдан. По крайней мере, такое впечатление у всей страны могло сложиться из истеричных репортажей, выпущенных федеральными телеканалами. Например, программа «Время» показала 4 августа крупным планом двух молодых ребят, задержанных в тот день в центре Москвы – у одного изъяли в рюкзаке небольшой нож и два перцовых баллончика, у другого – два травматических пистолета и газовый баллончик.

Эти же пистолеты были продемонстрированы 4 августа в программе «Воскресный вечер с Владимиром Соловьевым». Впрочем, этого явно показалось мало, так что приглашенные ведущим «эксперты» стали нагнетать.

«Травматическое оружие, кастеты, заточки, ножи, напиленная арматура – это же все видно было. Это что за мирный такой протест? Люди, которые идут на митинг запасаясь, таким количеством аргументов, это означает только одно – одни нацелены и заряжены на силовое решение проблемы», – запинаясь, сообщил в телеэфире представленный как историк и журналист Армен Гаспарян.

Было бы неплохо, если бы сам Гаспарян запасся аргументами к передаче, например – где и у кого из митингующих была арматура и кастеты? МВД про них не знает. Но неважно – если надо, «историк и журналист» их «увидит».

Никого не смущает, что по данным МВД (явно заниженным, очевидцы говорят о 10 – 20 тысячах), в акции принимало участие полторы тысячи участников акции, из которых 600 было задержано. Соловьев тоже упомянул «жалкие полторы тысячи» протестующих. И только у двух человек изъяли несколько газовых баллончиков и пару травматов? Этот тот самый страшный арсенал оружия, с которым они собирались захватить Москву (в эфире «Времени» на Первом канале показали заявление Сергея Собянина, утверждавшего, что протестующие якобы собирались штурмовать мэрию)?

Эти люди действительно были задержаны, потому что у полиции и Росгвардии была установка задерживать всех молодых ребят, проходивших по улице. Всех! Вот так, по выражению Соловьева и Гаспаряна, силовики «защищали москвичей». От них же.

«Моими коллегами по автозаку были двое продавцов «Яндекс-Еды» вместе со своими желтыми саквояжами, дагестанец и узбек из Кыргызстана… Еще трое парней, путешествующих автостопом из Перми и Ижевска в Сочи, в одном из рюкзаков которых был обнаружен туристический топорик… Также двое парней выразительной наружности с татушками на всех видимых частях тела, у одного из с собой было два пистолета-травмата, на которые было разрешение, у второго только нож», – вспоминает задержанный 3 августа видный специалист по Центральной Азии Аркадий Дубнов.

Вообще-то, легально зарегистрированное травматическое (сейчас правильное название согласно закону – огнестрельное оружие ограниченного поражения, раньше оно считалось разновидностью газового оружия, стреляющей резиновой пулей) носить по улице можно. В Москве официально зарегистрированы десятки, если не сотни тысяч единиц такого оружия. И легально зарегистрированный нож тоже можно. На газовые баллончики (исключая нервно-паралитический газ) закон ограничений не накладывает.

Если вдруг провести облаву в любом из районов Москвы, задерживая всех подряд молодых ребят, то среди сотен задержанных наверняка окажется кто-то с травматом. Но это не криминал и явно не подготовка к вооруженному перевороту.

Соловьев очень много упирал – а вслед за ним Гаспарян – что травматы нельзя брать с собой на массовые мероприятия. Закон действительно это запрещает. Только вот они оба «забыли», что митинг 3 августа не был согласован мэрией, так что официально никакого массового мероприятия не было, а соответственно – и ограничений на ношение оружия.

В целом же, если посмотреть картинку с акции 3 августа даже по гостелевидению, то видно, что это никакой не Майдан и никакие не массовые беспорядки. На массовых беспорядках страдают полицейские – а тут только демонстранты, которых задерживают и бьют сотнями. И на Майдане у протестующих было предостаточно щитов и шлемов для защиты в бою, «коктейлей Молотова», бит и арматуры, они сами давали бой силовикам – а здесь безоружные люди без сопротивления давали себя «винтить».

Так для чего же все эти разговоры про «массовые беспорядки», вооруженных боевиков, «попытку захвата мэрии», «московский Майдан» и прочее? Потому что все это призвано парализовать волю граждан к сопротивлению. Загнать в квартиры и заставить сидеть тихо.

Это вроде «блатной истерики», хорошо знакомой нам по кинофильмам.

Этот механизм раз за разом дает сбои, но не очень порядочные люди будут по-прежнему разносить по Сети тезисы, которым будут верить не очень умные люди. У вас в городе власть нагло «пилит бюджет»? Банкротит и распродает градообразующие предприятия? Сносит исторические здания, уродует облик города по своему хотению? Уничтожает экологию, заменяя общедоступные людям зоны отдыха циклопическими бетонными уродцами?

«Молчать! Сидеть смирно! Не сметь возмущаться! Все это на руку Госдепу и ЦРУ! Вы что, хотите, чтобы было как на Украине?!»

По-моему, как раз логика «заткнуть рты и больше троих не собираться» это как раз то, против чего Севастополь восстал 23 февраля 2014 года. Как раз на Украине тогда хотели топтать людей ногами и заставлять их смиряться перед угрозой грубой силы. И ведь, к слову, то многотысячное «народное вече» с точки зрения украинских властей тоже было несанкционированным мероприятием (только сил и решимости не хватило разогнать).

Понятно, что в любом регионе для власти оптимальным является «человек-свинья», которого интересует только пивко перед телевизором и какой-нибудь «бургерфест», который от этого блаженно хрюкает и готовит себя под нож любому, кто придет.

Но это – явно не про севастопольцев. И не про москвичей. Тут живет не дрожащий холодец.

Лишь тот достоин жизни и свободы,

Кто каждый день за них идёт на бой.

В свое время еще подростком я запомнил эту фраза из «Фауста» Гете в переводе Бориса Пастернака. И это действительно так.

Мы часто забываем об этом, но привычные нам вещи – восьмичасовой рабочий день, бесплатные медицина и образование, всеобщее избирательное право и многое другое – были добыты людьми в ожесточенной борьбе за свои права. Как и само право на жизнь.

6 августа я прочел новость о том, что Севастопольский городской суд отказал партии «Родина» в иске против городской избирательной комиссии, снявшей 22 июня с выборов в совет депутатов всего списка партии «родинцев».

И мне невольно вспомнились события шестилетней давности, когда я ездил как журналист «Независимой газеты» на выборы в городской совет Рязани и написал по ее итогам статью с выразительным названием «Тотальная зачистка политического поля».

Выборы, проходившие в условиях падения рейтингов «Единой России», были беспрецедентны – список партии власти в городскую думу возглавил губернатор-единоросс, а третьим номером шел бизнесмен, хорошо известный в городе связями с местной ОПГ. При этом снимали с выборов всех – партийные списки и кандидатов-одномандатников от «Яблока», «РПР-Парнаса», «Альянса зеленых», «Родины», «Справедливой России», «Патриотов России»… Всех, кто имел шансы на победу.

И вот эпизод, не вошедший в статью. Я с коллегой-журналисткой приезжаю в офис рязанской «Родины», где как раз узнали о снятии с выборов их списка. И видим лидера местных «родинцев» (бывшего министра сельского хозяйства области, среди снятых кандидатов вообще было много видных политиков – бывший мэр Рязани, заместитель главы городского совета и т.д.), который ошеломленно сидит за столом.

«Ну что, вы выйдете протестовать? Вас же сняли по беспределу», – спрашивает моя коллега. Глава «родинцев» начинает говорить: «Нет, мы не можем, мы же патриоты». Так вот их и сняли, и не дали выбираться, потому что знали – не будут сопротивляться.

Просто хочется понять – с каких вдруг пор многим из нас удалось навязать представление о том, что патриотизм это коленно-локтевая поза перед любым чиновником?

Владислав Мальцев