История повторяется: в Иркутской области жгут скот, а жители вспоминают Новосибирск

В Оёкском округе Иркутской области с 4 сентября действует режим ЧС: власти уничтожают скот, у которого якобы обнаружили заразный узелковый дерматит. Жители деревень Бутырки и Коты жалуются, что животных забирают без анализов, а компенсации в разы меньше рыночной стоимости коровы. Похожая ситуация этой весной сложилась в Новосибирской области.

Что случилось под Иркутском

Губернатор Приангарья Игорь Кобзев 3 сентября ввёл карантин в деревне Бутырки, а через день начал действовать режим ЧС на территории всего Иркутского муниципального округа. Как сообщил глава округа Леонид Фролов, в Бутырках и Котах выявлено восемь эпизоотических очагов заразного узелкового дерматита. Предполагаемая причина — нелегальный ввоз мелкого рогатого скота на территорию округа.

На сходе граждан, куда приехал сам губернатор, Леонид Фролов сообщил: «Понимаю недовольство жителей. Ситуация критическая». Он попросил не препятствовать ветеринарным мероприятиям, потому что «от этого зависит наше общее благополучие».

По данным Игоря Кобзева, заражено 96 голов крупного рогатого скота и все эти животные подлежат уничтожению. Администрация округа уже подготовила место для «ликвидационных мероприятий», горючее и технику. Останки будут сжигать за деревней Бутырки, что, по данным местного телеграм-канала «БГ — Иркутск», вызвало у жителей дополнительные вопросы. 

К 7 сентября список пострадавших территорий вырос. В «неблагополучную зону» в трёхкилометровом радиусе от очагов, помимо Бутырок и Котов, попало село Оёк, а в «угрожаемую зону» до 10 км — ещё десять населённых пунктов. В общей сложности карантин действует более чем на 20 подворьях Иркутского округа.

Люди, у которых изымают скот, жалуются, что им не показывают результаты лабораторных анализов. По словам жителей, на убой забирают в том числе внешне здоровых животных, потому что их считают уже заражёнными «на будущее». Об этом пишет телеграм-канал «Аграрный совет».

Отдельное возмущение вызвал размер компенсаций. По данным, которые в телеграм-канале «Бабр Медиа» огласил, предположительно, замглавы ветслужбы региона Иван Лобыцин, за коров планируют платить по 224 рубля за килограмм живого веса, за коз и овец — по 304 рубля, за свиней — по 190. 

Жители в ответ требуют возмещения по рыночной цене, которая доходит до 900 рублей за килограмм говядины. Одна из участниц схода прямо спросила ветеринара: «Так вы мне возместите тогда, раз вы её у меня убьёте, всю сумму? Вы этими копейками рот нам хотите закрыть?». Другая женщина рассказала, что купила породистую корову за 80 тысяч рублей, а компенсация, по расчётам селян, едва покрывает покупку телёнка.

В комментариях к постам местных каналов жители задаются вопросом, зачем убивать скот из-за болезни, которая, по данным Россельхознадзора, лечится в 90% случаев при своевременной терапии, а переболевшие животные приобретают стойкий иммунитет. Люди в соцсетях уже отметили, что происходящее развивается «по схеме, отработанной в Сибири», и прямо называют ситуацию повторением «новосибирского сценария».

Ранее Иркутская область уже переживала масштабную вспышку узелкового дерматита. Так, в 2024 году в регионе уничтожили свыше шести тысяч голов крупного рогатого скота, включая 1,3 тысячи животных Иркутского масложиркомбината. Тогда представители предприятия связывали распространение инфекции с отсутствием своевременных ветеринарных кордонов и прививок, пишет irk.aif.ru.

Как это было в Новосибирске

В марте 2026-го соцсети заполонили ролики из села Козихи Ордынского района Новосибирской области, где жители перекрывали дорогу спецтехнике, не пускали ветеринаров, а хозяйки коров спрашивали врачей: «Есть ли у вас сердце?». Но ответ был: «Сердца нет».

Тогда официальной причиной называли пастереллёз и бешенство. С начала года региональный минсельхоз зафиксировал 42 очага. Люди записывали видеообращения к главе СК Александру Бастрыкину и президенту Владимиру Путину с просьбой «остановить уничтожение сибирских сёл». Полиция разгоняла граждан, а в Новопичугове задержала как минимум двух участников протеста.

Компенсации и тогда оказались весьма скромными. Изначально называлась сумма в 176 рублей за килограмм живого веса при рыночной стоимости коровы от 190 до 250 тысяч рублей. Лишь после того, как скандал вышел за пределы региона, новосибирские власти утвердили доплаты около 70 тысяч рублей за корову весом 400 кг плюс ежемесячные социальные выплаты на девять месяцев.

Символом истребления новосибирского скота стало видео с министром сельского хозяйства области Андреем Шинделовым, бегущим от разгневанной жительницы Козихи. У женщины за время её отсутствия дома забили 200 животных. 

Эксперты ForPost тогда говорили о системной проблеме: по их словам, местные власти часто не умеют работать с негативной информацией, из-за чего локальная история переходит на федеральный уровень. 

«Когда чиновники отмалчиваются и уходят от общения, история начинает жить собственной жизнью в социальных сетях», — объяснил старший преподаватель Института политики и права МГГУ им. Шолохова Константин Шадров. 

Политолог Илья Гращенков, в свою очередь, отметил, что для властей на местах невыгодно демонстрировать готовность отступать под давлением протеста, поэтому линия «действовать по инерции» сохраняется, даже когда в её правильности возникают сомнения.

Станет ли иркутская история такой же резонансной, как новосибирская, зависит от того, заплатят ли людям по-человечески и найдут ли местные власти в себе силы объясниться с жителями раньше, чем это придётся делать на федеральном уровне. Судя по комментариям в телеграм-каналах, жители ждут объяснений, но пока, как и в Козихе, получают в ответ в лучшем случае встречу с чиновниками.

Дарья Клименко