Интересы США не предполагают сохранения Украины

Украину неправильно было бы назвать страной парадоксов, поскольку она является страной-парадоксом. Одним большим парадоксом с момента своего появления на политической карте

Ещё до провозглашения независимости украинские элиты демонстрировали явное намерение ориентироваться в своей будущей «суверенной» политике на Запад. При этом Запад, руководство которого в те времена было куда адекватнее нынешнего, отнюдь не спешил радоваться приобретению нового «союзника».

Не менее ясно, чем стремление стать частью Запада, проявлялось и другое стремление Украины — к конфронтации с Россией. «Газовые войны» из-за беспардонного воровства газа, скандалы вокруг дележа Черноморского флота, деструктивная позиция по вопросу раздела советских долгов и собственности за рубежом, саботаж в рамках СНГ, так и не давший превратить Содружество в эффективный интеграционный механизм, а также ползучая украинизация всего что шевелится начались ещё в 1992 году. Тогда же офицерам Советской Армии, принимавшим украинскую присягу, задавали изобретённый начальником социально-психологического управления минобороны Украины, ныне покойным генералом Мулявой, вопрос: «Готовы ли вы воевать с Россией?».

В первые годы украинской независимости Запад, переживавший медовый месяц с идущей на беспрецедентные геополитические уступки ельцинской Россией, в большинстве российско-украинских споров склонен был либо занимать действительно нейтральную позицию, либо косвенно поддерживать Москву. Де-факто США и ЕС признавали, что Украина входит в российскую сферу исключительных интересов, и в 90-е годы не давали Киеву тех авансов, которые получали прибалты и восточноевропейские государства, с чьим будущим принятием в ЕС и НАТО определились почти сразу, хоть почву для первого (после Холодной войны, в сумме же четвёртого) расширения и готовили почти десятилетие.

Американцы реалистично считали, что попытки России наладить конструктивное сотрудничество с изначально русофобскими украинским и другими постсоветскими режимами Россию только ослабит, ибо потребует значительных ресурсных затрат без всякой отдачи. Фактически американцы сдавали Кремлю нелояльное России постсоветское предполье ради свободы рук в Восточной Европе. И в этом вопросе они оказались правы: пока Россия возилась с так и не случившейся интеграцией Украины в общие с Белоруссией и Казахстаном структуры, американцы смогли полностью интегрировать Восточную Европу в НАТО и ЕС.

Но дальше перед ними возник вопрос: как дальше разбирать Россию на запчасти? Москва тоже не сидела сложа руки. За пятнадцать сложных лет она стабилизировала внтуриполитическую ситуацию, подавив очаги сепаратизма и консолидировав элиты, достигла внутриполитического консенсуса, уйдя от опасности гражданского конфликта, вплотную нависшей к концу 90-х, приступила к реставрации экономики и наполнению бюджета, частично восстановила боеспособность Вооружённых сил и начала дальнейшую военную реформу, в результате которой к 2020 году российская армия вышла на устойчивое второе, а по ряду стратегических показателей (процент новых вооружений в РВСН) и на первое место в мире.

Россия стала достаточно сильной, чтобы продемонстрировать намерение применять вооружённую силу для защиты своих интересов на постсоветском пространстве уже в 2008 году (Грузия) и в любом регионе планеты в 2015 году (Сирия). Запад потерял надежду на выигрыш у России конвенциональной войны без применения оружия массового поражения (ОМП) а также возможность без сопротивления проводить свои вооружённые интервенции в любом регионе планеты. Россия также не могла победить Запад, но было достаточно того, что она имела достаточно сил, чтобы не дать Западу победить своих союзников. В этот момент однополярный мир рухнул. Ибо если гегемон хоть в чём-то не гегемон, то он не гегемон во всём. Гегемония может быть только абсолютной, либо она не существует.

Украина стала главным механизмом, при помощи которого США попытались вернуть себе гегемонию. Она оттягивала и оттягивает на себя российские ресурсы, даёт США время и пространство для политического манёвра, а также наносит России непосредственный ущерб. Другое дело, что и на поле боя, и в экономике, и во всех остальных отношениях, Украина теряет на порядки больше, чем Россия. Но это не американская проблема.

Для США важно, чтобы их затраты на прокси-войну с Россией были меньше, чем потери Москвы от этой войны. Именно поэтому им всё равно не только, что будет с Украиной, но и что будет с Европой, чьей деиндустриализацией (за которой, как на Украине, последует депопуляция) они сейчас активно занимаются, одновременно пытаясь заставить хотя бы часть своих европейских союзников заменить умирающую Украину на линии горячего фронта с Россией.

Надежда США проста, как мир. Они действуют по схеме, неоднократно применявшейся англичанами к своим сильным континентальным противникам. Надо заставить врага вести бесконечную войну в Европе, нанимая против них за субсидии, всё новые и новые державы. В конце концов он надорвётся (устают даже от успехов), его экономика не выдержит напряжения войны, социум устанет нести потери, оппозиция расшатает внутриполитическую ситуацию, и грозный когда-то противник рухнет (как, например, рухнул Наполеон I). США исходят из того, что если заставить Россию воевать с десяток лет всё с новыми и новыми врагами, то российское общество не выдержит психологического давления, экономика, всё сильнее привязанная к обеспечению боевых действий начнёт давать сбои, и в конечном итоге Москва не выдержит внутренних проблем, а США вернут себе гегемонию.

Украинцы наивно рассчитывают, что их назначат оккупантами поверженной России, и вот тогда-то они наконец за всё отыграются. Но такой ход вовсе не предусмотрен. США ведь необходимо установить контроль над российскими ресурсами и организовать их эксплуатацию в своих целях, а что могут организовать киевские попрошайки, кроме банды по разворовыванию грантов и кредитов. В этом плане российская либеральная эмиграция, уже работавшая в 90-е годы проамериканскими компрадорами в тогдашней России, даст украинским коллегам сто очков вперёд и всё равно выиграет. Поэтому в Киеве и не любят «хороших русских». Они выигрывают у «воюющей нации» конкуренцию за хозяйскую ласку.

В общем, не только европейцы, но и американцы прекрасно понимают, что Украине не выиграть эту войну — украинцы закончатся гораздо раньше, чем Россия почувствует первые проблемы. Украина всего лишь одна из многих стран, которые, по плану Вашингтона должны разбиться об Россию, чтобы Москве наконец стало больно.

Но давайте представим себе невозможное: американцы победили, вернули себе статус гегемона, а Украина ещё дышит. Как вы думаете, куда пойдут западные инвестиции — в освоение бездонной российской ресурсной кладовой или в восстановление никому не нужных украинских городов и выплату пенсий сотням тысяч уцелевших украинцев-инвалидов. Будут ли США и ЕС заливать деньгами коррупционный украинский режим после того, как надобность в нём отпадёт?

Я, честно говоря, даже не верю, что Киеву вернут обещанные Крым и Донбасс: американцы — рачительные хозяева и добром не разбрасываются. С точки зрения хозяйственного освоения гораздо проще отдать Восточную Украину «хорошим русским», а Западную — полякам. Вместе они и с наглой бандеровщиной разберутся, и американским хозяевам будут служить не за страх, а за совесть, ибо свои места будут занимать только волею гегемона.

Так что Украина сделала тот уникальный геополитический выбор, когда, чем бы ни закончилось текущее геополитическое противостояние, её дальнейшее существование (после войны) не предусмотрено. В существовании дружественной и сильной Украины была заинтересована только Россия. Такая Украина служила бы буфером, отделяющим США и НАТО от коренных российских территорий, а также могла бы быть эффективным экономическим партнёром. Но теперь, когда экономика Украины разрушена, а население разбежалось или заражено русофобией, Украина и России не нужна.

Мы не знаем, как точно Украина проживёт остаток своих дней и в какую дату международное сообщество будет вынуждено констатировать её смерть по причине явной неспособности жить, мы не знаем, пройдут ли через её территорию линии раздела и если пройдут, то где именно, но мы точно знаем, что в ближайшие годы Украина должна исчезнуть, ибо её существование становится обременением для всех, независимо от развития событий.

Можно было бы сказать, что это судьба-злодейка, но нет — это свободный выбор свободного народа и этот выбор надо уважать: умерла так умерла.

Ростислав Ищенко