Давно уже обращение президента России к ее народу не ожидали с таким нетерпением.

Я не знаю, проводили ли социологические службы хотя бы беглый анализ контента соцсетей в короткий период между появлением новости о том, что Путин выступит с телеобращением по поводу пенсионной реформы, и самим этим телеобращением. Но если проводили, то должны были отметить: это обращение почти единодушно рассматривалось как последний шанс исправить ситуацию с пенсионной реформой.

Для себя я отметил наиболее часто встречавшиеся в постах пожелания. Граждане мечтали о том, что Путин:

1. Отправит в отставку Медведева
2. Отправит в отставку правительство
3. Объявит об отмене или, как минимум, значительном смягчении пенсионной реформы
4. Объявит о роспуске «Единой России»
5. Объявит о том, что пенсионная реформа все-таки состоится, но зато Россия присоединит к себе Донбасс.

В общем-то, уже по этим вполне наивным «хотелкам» можно судить о том, как жители нашей страны относятся к своему правительству, начальству на местах и т.н. «партии власти». Также по ним можно было сделать вывод о том, что президент до последнего момента воспринимался как арбитр над схваткой, который может согнуть «плохих бояр» в бараний рог и дать им по загребущим ручонкам.

Затем наступила среда, 29 августа, и мечты граждан Российской Федерации вступили в жесткое столкновение с реальностью.

Владимир Владимирович Путин выступил с телеобращением к народу, в котором поддержал пенсионную реформу, предложенную либеральным правительством Медведева. Привел неотразимые аргументы, почему повышать пенсионный возраст необходимо, и предложил коррекцию первоначального, шокового варианта реформы.

Аргументы, которые привел ВВП, не содержали ничего принципиально нового. Главный из них – демографическая яма, в которую Россия свалится на рубеже 2020-х годов.

Об этой яме президент говорит не впервые. И в прошлом году, когда пенсионную реформу обсуждали чисто теоретически, Путин подчеркивал, что несмотря на некоторые позитивные сдвиги (снижение смертности, небольшой рост рождаемости), демографическая ситуация снова обостряется. И тогда, и сейчас он называл два главных фактора этой медленной катастрофы – спад во время Великой Отечественной войны (миллионы убитых взрослых и десятки миллионов нерожденных детей) и «примерно такой же спад в середине 1990х годов в связи с огромными проблемами, которые возникли в экономике, и, по сути, развалом в социальной сфере».

Вышеприведенная цитата – из выступления президента на заседании Координационного совета по реализации Национальной стратегии действий в интересах детей в ноябре 2017 г. Впереди были выборы, поэтому ни о каких непопулярных шагах, направленных на преодоление демографической ямы, речи не шло. В нынешнем телеобращении Путин фактически повторил те же слова:

«Период, когда во взрослую жизнь входило очередное малочисленное поколение, пришелся и на середину 90-х годов прошлого века. Но именно в это время страна столкнулась еще и с тяжелейшим экономическим, социальным кризисом, с его катастрофическими последствиями. Это привело ко второму мощному демографическому удару. Родилось еще меньше детей, чем ожидали. Демографический провал конца 90-х оказался сопоставим с 1943-м и 1944-м военными годами».

- но на этот раз использовал их для обоснования повышения пенсионного возраста.

Главная причина, по мнению президента, именно в этом. Катастрофа Великой Отечественной войны и катастрофа 1990х.

Но если те, кто в 1941 г. напал на СССР и убил десятки миллионов советских людей, уже понесли (в основном) заслуженную кару, то многие виновники катастрофы 90х вполне живы и процветают.

А главный виновник, уже покинувший сей бренный мир, удостоился пафосного мемориала, строительство которого обошлось стране – т.е. нам с вами – в 7 миллиардов рублей плюс обходится в 6,5 миллиардов ежегодного содержания. Впрочем, что такое эти миллиарды, если ежедневная потребность на выплату пенсий в России составляет 20 миллиардов рублей (именно такую цифру привел в своем обращении президент).

Любопытно, что сделал он это, отражая аргумент противников реформы, касающийся введения прогрессивной шкалы («ну, посмотрите, вроде бы эффективная, кажущаяся справедливой мера – введение прогрессивной шкалы подоходного налога. По оценкам Минфина, применение повышенной ставки налога, к примеру, в 20 процентов, может дать, и то не наверняка, порядка 75-120 миллиардов рублей в год. Этих средств, в лучшем случае, хватит на шесть дней»).

К этому утверждению, что называется, есть вопросы.

Во-первых, что значит «кажущаяся справедливой мера»? В настоящий момент подоходный налог (НДФЛ) взимается одинаково и с библиотекаря, получающего 8 тысяч рублей в месяц, и с топ-менеджера «Газпрома» или «Роснефти», чья зарплата исчисляется миллионами. Справедливо ли это? Мне кажется, ответ очевиден.

Прогрессивная шкала подоходного налога не уменьшит число миллионеров и миллиардеров в России – которое, кстати, неуклонно растет (в 2016 г. в списке «Форбс» было 77 граждан РФ с состоянием 1 миллиард долларов и более, а в нынешнем году их уже 106), но слегка – пусть даже самую чуточку – поспособствует перераспределению денежной массы в обществе. А если самые богатые станут на копеечку беднее, то самые бедные на эту же копеечку – богаче.

Что это, как не пусть убогая, пусть ущербная, пусть половинчатая – но справедливость в обществе, которое этой справедливости сегодня лишено напрочь?

Но – «кажущаяся справедливой мера». Но – «вроде бы эффективная». Но – ненужная, потому что 120 миллиардов – это ни о чем. Меньше, чем десять новых «Ельцин-центров».

В далеком уже 2011 году в том же «Форбс» вышла статья «5 доводов против введения прогрессивного подоходного налога». Там были очень доходчиво расписаны минусы прогрессивной шкалы НДФЛ: например, то, что богатые территории станут значительно богаче, а это не понравится более бедным (вот где справедливость-то зарыта!).

Но главный довод был совершенно потрясающим – особенно с позиций сегодняшнего дня.

Вот он: «отказ от плоской шкалы НДФЛ в России противоречит одному из принципов государственного управления — постоянству правил игры. Нарушение многократных обещаний президента и правительства не менять ставку НДФЛ приведет к еще большему росту недоверия бизнеса к власти, оттоку иностранных инвестиций и бегству отечественного капитала за границу».

И знаете, кто был автором этого почти уникального в своем цинизме опуса? Владимир Назаров, на тот момент – заведующий лабораторией межбюджетных отношений Института экономической политики им. Е.Т. Гайдара, а ныне – директор Научно-исследовательского финансового института (НИФИ) Министерства финансов РФ, член Комитета гражданских инициатив Алексея Кудрина, один из главных разработчиков и лоббистов пенсионной реформы.

Получается – по Назарову – что в отношении одних – бизнеса, олигархата, вообще богатых правила нарушать ни в коем случае нельзя, а в отношении других – бедных, нищих, едва сводящих концы с концами – если очень хочется, то можно?

Очевидно, что пока стратегию Минфина определяют такие птенцы гнезда Гайдаро-Чубайса, как Назаров, Силуанов и Кудрин, ни о какой «справедливости», в том числе и «кажущейся», даже мечтать не приходится.

Серьезные сомнения вызывает и прогноз Минфина (т.е. тех же Назарова и Силуанова) относительно возможного эффекта введения прогрессивной шкалы НДФЛ.

В процессе работы над этим текстом я наткнулся в сети на любопытнейший документ: работу двух молодых ученых из Тюменской государственной академии мировой экономики, управления и права Р.Ф. Султановой и М.С. Мишениной, представленную на научной конференции «Российский студенческий форум» в 2013 г. (т.е. через два года после выхода судьбоносной статьи Назарова о вреде прогрессивной шкалы подоходного налога). 

В этой небольшой статье приводятся совершенно иные подсчеты эффекта введения прогрессивной шкалы подоходного налога. Причем, что особенно интересно, тюменские экономисты исходят из того, что реформа системы налогообложения должна предусматривать не только повышение подоходного налога для богатых, но и существенное снижение его для бедных.

Например, при годовом доходе до 120 тысяч рублей налог вообще не взимается (т.е. гражданин, получающий 10 т.р. в месяц, от подоходного налога освобождается), годовой доход от 120 до 500 тыс.  – облагается по ставке 10%, от 500 до 1100 тыс. руб (а это, на секундочку, 91,6 т.р. в месяц – совсем неплохая зарплата) – по нынешней «общей» ставке в 13%, а вот дальше все становится гораздо интереснее. Доход от 1100 до 2900 т.р. предлагается облагать по ставке 20%, а доход свыше 2900 т.р. – по ставке в 30%.

Эффект от подобной реформы тюменские экономисты прогнозируют – тут должна звучать барабанная дробь – в 2937,59 миллиардов рублей. Причем отмена или уменьшение НДФЛ для малообеспеченных групп населения дает, естественно, минус 175 миллиардов, зато повышение подоходного налога для богатых и сверхбогатых дает плюс 3 триллиона 115 миллиардов. Те самые 3,1 триллиона, которые, как сказал в своем обращении Путин, государство в текущем году выделяет на нужды пенсионеров (президент говорил о 3,3 триллионах).

Да, конечно, можно возразить, что речь идет о работе 2013 г., а сейчас на дворе 2018, но, как уже было сказано выше, миллиардеров за это время в России только прибавилось, а нищих и бедных, по крайней мере, не убавилось.

С выводами тюменских экономистов можно спорить, однако есть вещи, с которыми спорить очень и очень сложно – эти вещи называются опытом. А опыт, который демонстрирует нам наиболее активно и динамично развивающаяся экономика мира – наш сосед Китай – доказывает, что прогрессивная ступенчатая шкала налогообложения – это, скорее, драйвер развития экономики, нежели ее тормоз.

В КНР, напомню, нижняя ставка НДФЛ составляет 3%, а верхняя – 45% (!!!). И ничего особенно страшного, чем пугают нас либералы в российском правительстве, там не происходит: инвестиции текут рекой, регионы развиваются, а богачи, хотя и пытаются укрыть свои доходы от бдительного ока налоговиков, бывают разоблачаемы и караемы по всей строгости закона.

Вернемся, однако, к телеобращению президента. В нем есть много верных тезисов, с которыми и сложно, и не хочется спорить. Например:

«Не имея ресурсов, не сможем обеспечить надежную безопасность страны. Не сможем решать самые насущные задачи: развивать образование и здравоохранение, поддерживать семьи с детьми, строить дороги и инфраструктуру, повышать качество жизни людей. Будем обречены на экономическое, технологическое отставание от других государств. Поэтому наше бездействие сейчас или принятие временных "косметических" мер было бы безответственно и нечестно по отношению и к стране, и к нашим детям».

Здесь все совершенно правильно. Действительно, делать что-то надо. Ресурсы наращивать для предстоящего технологического рывка в будущее – необходимо. Но - почему опять только за счет бедных?

Вопрос, как говорится, риторический.

Потому что президент, к сожалению – к огромному моему и, думаю, нашему общему сожалению – находится в плену либеральных концепций, проводниками которых являются Кудрин, Силуанов, Назаров и прочие «системные либералы» во власти. Отступившие в тень после Русской Весны 2014 г., пережившие несколько неприятных моментов после победы в 2016 г. в США Трампа и начавшегося наступления на либеральный глобализм, они сплотили свои ряды и вновь вышли на политическую сцену стройными сомкнутыми фалангами.

Теперь настало их время. И они будут давить, будут рушить последние хилые опоры, оставшиеся от «социального государства», выдавая это разрушение за заботу о будущем страны. Мы все это уже проходили в девяностые – те самые, которые, по словам президента, были второй тяжелейшей катастрофой в истории нашей страны, и которые привели к маячащей впереди демографической яме.

Даже если повышение пенсионного возраста действительно необходимо, то оно должно было проводиться, во-первых, гораздо более продуманно и с учетом адаптационных мер (самое очевидное – не распространять действие реформы на поколение, которому до пенсии осталось пять и менее лет и сохранить право выхода на пенсию в «дореформенном» возрасте, но с пропорциональным снижением ее размера), а во-вторых, в тесной связке с целым комплексом мер, направленных на усиление социальной справедливости, таких, как введение прогрессивного подоходного налога и «раскулачивания» Пенсионного фонда, понастроившего себе дворцы на деньги пенсионеров.

Да, президент, безусловно, прав, говоря о том, что продажа «апартаментов» Пенсионного фонда, которые раздражают людей, проблемы не решит (общая стоимость объектов – 120 миллиардов рублей, те же шесть дней выплаты пенсий).

Но ведь помимо чисто финансового есть еще и чисто человеческий аспект – или, если угодно, репутационный. Похоже, что он в расчет не принимается вовсе.

Не добавляет оптимизма и тот факт, что власть упорно закрывает глаза на нарастающее в обществе недовольство – не столько даже самим повышением пенсионного возраста, сколько непродуманностью и бесцеремонностью этого шага, отсутствием адаптационных механизмов, а главное – вопиющей социальной несправедливостью готовящейся реформы.

Власть морочит сама себя сладкими сказками о диалоге с народом, в результате которого «взвешенный характер преобразований был достигнут совместными усилиями власти и общества». Это отлил в граните вынырнувший из двухнедельного политического небытия премьер. То есть Медведев на полном серьезе полагает, что общество принимало участие в обсуждении пенсионной реформы? Где он пропадал эти две недели – в другом измерении?

Но сказки рано или поздно заканчиваются – и не всегда у них счастливый конец.

Чтобы не заканчивать совсем уже на минорной ноте, давайте немного помечтаем.

Представим себе, что теперь, когда президент пошел на столь непопулярный и рискнул своим рейтингом и отношением к нему электората, он может сказать своему ближнему кругу, олигархам и сановникам: видите, господа, на что я вынужден пойти ради будущего страны? Вот и вы поумерьте свои аппетиты, хватит, наелись на сто лет вперед, обеспечили не только внуков, но и праправнуков.

И, перефразируя Джона Фицджеральда Кеннеди, может закончить так: не спрашивайте, что страна может сделать для вас, спросите, что вы можете сделать для страны.

Населению уже объяснили, что оно может сделать – затянуть пояса потуже и подготовиться к нескольким дополнительным годам вынужденной нищеты. Объяснят ли элитам?