Отдаёт серой: «только на Украину не думайте»?

Теракт в подмосковном "Крокус Сити Холле" – страшен, чудовищен, он сразу встал в один ряд с Бесланом и «Норд-Остом». И одновременно он был чудовищно ожидаем и предсказуем.

Понятно было, что наши враги будут резко повышать ставки в период президентских выборов – до, во время, сразу после.

Понятно было, что два наших фронта, украинский и мигрантско-исламистский, и так постоянно смыкавшиеся косвенно, рано или поздно сомкнутся полноценно и масштабно.

Отметим и третий фронт – природу и особенности отечественного капитализма. Это касается не только лоббирования бесконтрольного завоза мигрантов.

Применительно к произошедшему в «Крокусе» это и совершенно наплевательское отношение собственников крупных культурно- и торгово-развлекательных объектов ко всем возможным правилам и нормам безопасности: «И так сойдет!», как у Вовки из советского мультфильма. Кемеровская «Зимняя вишня» тоже еще свежа в памяти.

Поведение киевского режима по вопросу этого дьявольского теракта явственно отдает... не только серой, но и дьявольским информационным цинизмом-мастерством. Информацинизмом, так сказать.

С одной стороны, Зеленский и К открещиваются (или отпентаграммливаются, уж не знаю как в данном случае правильно) от причастности к подмосковным событиям.

При активной помощи Запада, где еврочиновники, политики и министры совершенно открытым и прямым текстом говорят: «Россия не имеет права использовать произошедшее для ужесточения отношения к Украине».

С другой стороны, жовто-блакитные вожди всячески подмигивают, подхихикивают и говорят, что «русские сами привели войну в свои города». То есть мы должны понимать реальную картину и одновременно вслед за Киевом и Западом вслух признавать, что исламисты-мигранты не просто инструмент, а самостоятельные идеологи и организаторы расстрела в «Крокусе», и что Украина с западными спецслужбами здесь никак не замешаны.

Двойной психологический удар вслед за физическим!

Наш официоз и пропаганда ударились в другую крайность, силясь доказать, что радикальный исламизм с мигрантами ни в чем обвинять нельзя, а те, кто обвиняет – разжигают межнациональную и религиозную рознь.

Не признавать же, что это как раз многолетняя внутренняя политика самым прямым образом поспособствовала трагедии. Верхом скудоумия стало выступление певца Тимати, решившего поупражняться в социальной педагогике и поучить людей, как им относиться к теракту. Для него сами террористы оказались «сделавшими это ребятами», а все, кто недоволен плодами деятельности «ребят» – «ультраправыми формированиями».

Высшие государственные мужи и силовики проявили все-таки больший реализм. Признавая исполнителей именно бандитами определенного происхождения и наклонностей, а не «ребятами», они с разной резкостью высказались и о главных заказчиках.

Президент сказал о причастности Украины. Николай Патрушев в ответ на вопрос «кто – ИГИЛ  (запрещенная в России группировка) или Украина?» прямо ответил «Украина».

Прозвучало предложение признать СБУ террористической организацией, а украинские силовики типа главы ГУР Буданова* были названы законными военными целями.

Жаль и странно, что лишь сейчас, но хорошо бы хоть сейчас, и за словами последовали дела.

Еще до теракта президент в очередной раз признал необходимость создания «зоны безопасности» на подконтрольных сейчас киевскому режиму территориях, а кремлевский пресс-секретарь Д. С. Песков удивил откровенным заявлением, что спецоперация у нас уже переросла в полноценную войну.

Россия нанесла ряд новых, более мощных и разрушительных ударов по энергосистеме Украины, в частности, по ДнепроГЭС и энергетическим объектам Харькова, причем последнее может свидетельствовать о скорой активности на харьковском направлении.

Противник в ответ продолжил военно-допустимые удары по нашим объектам и одновременно террор не только «крокусовского», но ракетно-бомбового характера.

Необычайно интенсивно били по Севастополю, продолжили гибнуть мирные жители Белгородчины. Смерть женщины, выгуливавшей в Белгороде двух своих собак – не столь масштабная, но не менее жуткая и символичная иллюстрация ожесточенности момента.

Плохо, когда тыл лишь в момент окончательного прихода к нему фронта осознает, что, собственно, тыла и фронта как таковых больше нет, они единое целое в радости, горе, вызовах и задачах.

Хорошо, когда это осознание все-таки происходит, пусть и страшной ценой.



И работа общества и власти с этим осознанием, хочется надеяться, началась уже вечером 22-го марта.

Станислав Смагин, политолог, публицист, военнослужащий батальона имени Ильи Муромца