«Форпост» продолжает серию публикаций, посвященную 90-летию ЭПРОНа

Люк открыт через сорок два года

Справка Центрального военно-морского архива: «Подводная лодка Щ-204 серии 5-бис построена на заводе в г. Николаеве, вступила в строй 9 января 1936 года и включена в 3-й дивизион 1-й бригады подводных лодок Черноморского флота.



19 марта 1939 года командиром ПЛ назначен капитан-лейтенант Гриценко Иван Михайлович. С 23 августа 1940 года. в должности военкома состоял политрук Мясковский Зуня Меерович. Экипаж ПЛ: офицеров - 8, старшин - 15, матросов - 19.



С начала войны лодка совершила три боевых похода. Выйдя 22 ноября 1941 года в свой третий поход, подводная лодка в базу не вернулась. Список личного состава прилагается».



22 июня 1983 года в 42-ю годовщину начала войны из Севастополя к берегам Болгарии вышло спасательное судно СС-21, на борту которого находились специалисты и руководители экспедиции.



Перед экспедицией и экипажем судна командование Черноморского флота поставило задачу: совместно с болгарскими военными спасателями обследовать затонувшую подводную лодку и установить ее номер, в дальнейшем действовать по обстановке.



Руководство работами было поручено автору этих строк.



Начало же этой истории было положено болгарскими рыбаками, которые в районе Варны теряли снасти. Одни считали, что сети и тралы рвутся о скалу, другие предполагали, что в этом месте лежит затонувший корабль. В июне 1983 года аквалангисты болгарских судов «Алка» и «Созопол» установили, что это подводная лодка, на ограждении рубки которой обнаружена пятиконечная звезда.



Итак, водолазам Поисково-спасательной службы Черноморского флота предстояло ответить на вопрос: какая из трех советских лодок, погибших у берегов Болгарии в годы войны, обнаружена рыбаками. Предполагалось, что это подводная лодка Щ-211, высадившая ночью 11 августа 1941 года в районе Варны группу болгарских революционеров-интернационалистов.



Именем командира этой лодки — капитан-лейтенанта Александра Девятко – названа одна из улиц Варны.

За пять дней работы водолазы старшина 1-й статьи Павел Чумаченко, старшие матросы Александр Мирошниченко, Вадим Тетеревлев, матрос Александр Шихальцов вместе с болгарскими водолазами мичманом Василом Петровым, старшиной 1-й статьи Антоном Дмитровым и матросом Атанасом Шоповым освободили лодку от сетей, стальных и капроновых канатов, очистили ограждение рубки от тридцатисантиметрового слоя ракушки.



Работами руководили советские офицеры Игорь Аркадьевич Кулаков и Виктор Яковлевич Дон.

Грамотно, результативно и самоотверженно действовали болгарские офицеры — капитаны 3-го ранга Найден Ангелов и Иван Иванов.



Водолазы увидели трагическую картину: в корпусе лодки три огромные пробоины, выходной люк седьмого отсека открыт, отсек занесен илом.



Сколько человек пыталось выйти из седьмого отсека, и удалось ли им это сделать на 32-метровой глубине — этого мы не узнаем никогда. Тщательный осмотр ограждения рубки и корпуса лодки не дал результатов, номер лодки оставался неизвестным, нужно было входить внутрь центрального отсека, а как это сделать, если рубочный люк был задраен сорок два года назад?!



Опуская технические подробности, скажу только, что благодаря изобретательности спасателей и находчивости водолазов, среди которых особенно «везло» Вадиму Тетеревлеву, люк был открыт, и первым в рубку спустился в вентилируемом водолазном снаряжении командир водолазных спусков капитан-лейтенант В. Я. Дон.



В грубой водолазной рубахе, медном шлеме и тяжелых калошах он входил в рубочный люк, как патрон входит в патронник, входил, чтобы разведать дорогу тем из своих подчиненных, кто будет спускаться на лодку вслед за ним. Светильник водолазу пришлось подавать уже после того, как он протиснулся в боевую рубку. Вслед за командиром в рубку вошел его подчиненный мичман Валерий Жгун, потом другие водолазы. Наконец, открыли нижний рубочный люк, и водолазы вошли в центральный отсек.



Скажу заранее: к подъему останков погибших мы не готовились, но когда водолазы поняли, что они наступают на кости тех, кто составлял экипаж лодки, стало ясно, что никаких работ в отсеке мы не имеем права производить до тех пор, пока не поднимем останки героев-подводников. Все было сделано в соответствии с Корабельным уставом, регламентирующим эту печальную церемонию: выстраивался на палубе экипаж спасателя, звучали команды, приспускался флаг. Торжественные и притихшие, стояли в строю матросы, отдавая дань уважения своим братьям по оружию.



Сейчас на Севастопольском мемориальном кладбище стоит гранитный памятник с бронзовой матросской бескозыркой. На граните выбиты имена тех, кто погиб, защищая Родину в далеком 1941 году.



А для нас номер лодки оставался неизвестным. И вот когда на палубу были подняты документы, карты, корабельные журналы, на которых хорошо сохранился печатный текст и записи простым карандашом (навигационные журналы на кораблях заполняются простым карандашом), мы прочли номер лодки: Щ-204.

Последняя запись сделана в 00.00 часов 6 декабря 1941 года: «Курс 90°, скорость 5,5 узла, ветер северо-западный — 1 балл, море — штиль, видимость 1 миля».



Была темная зимняя ночь, экипаж заряжал аккумуляторную батарею, чтобы к утру погрузиться и вновь начать охоту за кораблями и судами противника. Командир штурманской боевой части старший лейтенант Борис Алексеевич Курандин образцовым штурманским почерком вел прокладку, готовил отчетные документы по предыдущим боевым эпизодам.



На берегу его ждали молодая жена Вера Тимофеевна и маленький сын. Самым «старым» в экипаже был командир лодки, капитан-лейтенант Иван Михайлович Гриценко, ему шел 39-й год. Позади трудная, полная лишений жизнь и 16 лет службы. Самым молодым было по 20 лет: это краснофлотец Иван Васильевич Спирин из Архангельской области и торпедист-краснофлотец Михаил Михайлович Ласков, рабочий, русский, холостой, беспартийный, данных, откуда призывался, нет.



В четырнадцатой графе именного списка потерь личного состава подводной лодки Щ-204 первой бригады ПЛ Черноморского флота командир третьего дивизиона Кузьмин и политрук Марциковский через два месяца после истечения срока возвращения лодки написали: «Погибли на позиции у западных берегов Черного моря вместе с кораблем».



По номеру лодки был установлен список ее экипажа с адресами семей.



Военный журналист подполковник Лев Блескин понимал, как мало надежд получить ответ на отправленные по адресам сорокалетней давности в села и города, по большинству из которых прокатилась война. Но произошло чудо. Добрые люди, видя на конверте надпись «Разыскиваются родственники подводника, погибшего в 1941 году на Черноморском флоте», включились в поиск, и на большинство писем пришли ответы от жен, детей, братьев, сестер и внуков погибших.



Письма эти воссоздают трагические и удивительные судьбы людей. Из Ставропольского села Московское на фронт ушли 19 мужчин, носивших фамилию Гриценко. А вернулись шестеро. Над двенадцатью могилами от Волги до Берлина стоят красные звезды, а место гибели тринадцатого воина теперь обозначено на морских картах координатами, проходя через которые экипажи кораблей по морскому обычаю отдают воинские почести.



Судьбу экипажа разделил и комиссар Зуня Меерович Мясковский. Удивительным образом распорядилась судьба: сын командира - капитан 1-го ранга Анатолий Гриценко и сын комиссара — капитан 2-го ранга Анатолий Мясковский проходили службу на подводных лодках Краснознаменного Северного флота. Первый — командиром атомной подводной лодки, второй — ракетчиком атомохода. Внук командира — Александр Демченко — тоже морской офицер, и тоже подводник. Вот образец преемственности поколений.



Сто пятдесят восемь спусков на лодку совершили советские и болгарские водолазы, проработав на глубине 237 часов.



Поднятые ими 76-мм орудие, документы, приборы хранятся в Музее Черноморского флота в Севастополе.

По всему видно, что экипаж содержал лодку в образцовом состоянии: все механизмы орудия работали, а в баллонах индивидуальных дыхательных аппаратов сохранился кислород, полученный из воздуха 1941 года!

Все дыхательные аппараты в центральном отсеке лежали на штатных местах, подводники ими не успели воспользоваться. Водолазами было поднято четверо часов, стрелки которых остановились в 08.34, 10.20, 12.35; 20.45. Какие из них показывают время гибели?



Вахтенный журнал лодки водолазам обнаружить не удалось, поэтому о причинах гибели лодки можно только предположить — подорвалась на мине.



Старожилы города Варны рассказывают, что гитлеровцы хвастливо трубили о каждом успехе, преувеличивая его значение для хода войны, но о гибели советской подводной лодки в декабре 1941 года в городе не знали.

Компетентная комиссия, проанализировав состояние боезапаса, не разрешила поднимать лодку, она осталась там, где погибла. Приказом Главнокомандующего Краснознаменным Черноморским флотом это место объявлено памятным.



Окончив работы в центральном отсеке, советские и болгарские спасатели бережно закрыли рубочный люк, опустили на воду венок из болгарских цветов, произвели салют в память о погибших подводниках и вернулись к своим суровым и почетным обязанностям по спасению человеческой жизни на море.

Помнить о павших членах экипажа подводной лодки Щ-204 мы будем всегда!

Капитан 1 ранга в отставке Александр ЖБАНОВ, начальник аварийно-спасательной службы Черноморского флота в 1973-1986 годах, научный руководитель общественной организации «ЭПРОН-Клуб».

Щ-204 в море

Щ-204-братская могила на кладбище в Дергачах