Лента новостей

27 марта 2020 - 15:04
1043
2

Самый остроумный контрреволюционер

Утеряна могила его матери на городском кладбище, стерт в годы войны с лица земли его дом, нет его родной улицы Ремесленной… А книги - остаются. К 140-летию Аркадия Аверченко.
ForPost Мнения: Самый остроумный контрреволюционер
Аркадий Аверченко

Говорить про писателя из числа самых любимых – это почти как говорить про любимого человека. Просится много слов на язык, и одновременно, как говорится, слов нет.

Не в смысле, понятное дело, их отсутствия, а в смысле онемения от восхищения. И все слова кажутся недостаточными, слабыми, и думаешь, что не сможешь их правильно подобрать, и боишься, что собеседник тебя не поймет, заранее к тому же на него досадуя за это непонимание.

Как объяснить, рационализировать, почему ты его любишь? Да потому что это ОН.

Он – Аркадий Тимофеевич Аверченко – родился 27 (по новому стилю) марта 1880 года.

О своем месте рождения в шутливом интервью за пару лет до смерти Аркадий Тимофеевич говорил так:

— Где вы родились?

— Гомер побил меня на четыре города.

— ?!!?

— О месте его рождения спорили семь городов, а о моем рождении только три: Харьков, Севастополь и Одесса.

— А на самом деле — место вашего рождения?

— У меня наибольшие подозрения падают на Севастополь.

«Подозрения» были совершенно оправданными – родился он и вправду в городе русской славы Севастополе, в семье купца Тимофея Петровича Аверченко и его супруги Сусанны Павловны. Крестили младенца через несколько дней в Петро-Павловском храме на Большой Морской улице, до наших дней не дожившем.

Было это, считайте, накануне 1 апреля. Для крестин великого юмориста и сатирика самая подходящая и символическая дата.

О детстве Аверченко известно не очень много, в основном из его же произведений. Родной город вспоминал он с великой теплотой – его улочки, почти каждодневно случавшиеся там приключения и драки, верных друзей, с которыми, впрочем, тоже регулярно доводилось драться, ибо детская дружба понятие очень сложное и противоречивое.

И, конечно, сатирик не был бы самим собой, если не отпускал бы в адрес малой родины и шпильки:

«Мои родители жили в Севастополе, чего я никак не мог понять в то время: как можно было жить в Севастополе, когда существуют Филиппинские острова, южный берег Африки, пограничные города Мексики, громадные прерии Северной Америки, мыс Доброй Надежды, реки Оранжевая, Амазонка, Миссисипи и Замбези?.. Меня, десятилетнего пионера в душе, местожительство отца не удовлетворяло».

Когда Аркадию стукнуло десять, отец разорился, и вскоре мальчику, толком даже не получившему образования, пришлось стать мелким конторским писцом. Через несколько лет он вслед за вышедшей замуж сестрой поехал в Донбасс, где трудился, опять же, конторщиком - в угольной отрасли. Затем был Харьков, работа счетоводом на «соляно-промышленном предприятии», довольно удачное начало литературной и журналистской деятельности. В общем, в Санкт-Петербург в конце 1907-начале 1908 года (точную дату установить сложно) перебрался вполне сформировавшийся личностно и творчески человек.

И, замечу, человек глубоко южнорусский, впитавший в себя все буйство красок, энергии, харизмы, гения Крыма, Севастополя, Донбасса, Новороссии.

Лучшая – пусть и своеобразная – характеристика этих аверченковских свойств принадлежит его коллеге и одновременно недоброжелателю Василию Князеву:

«Аверченко (вне того, что он создал) это — чудо, как чудо — Гоголь, как чудо — Пушкин, как чудо — Лев Николаевич Толстой. Крым, Украина, Черноморское побережье — (откуда он родом?) — эти места, может быть, долгие десятки лет скапливали, конденсировали стихийную творческую энергию, чтобы чудесным образом вся она до последнего электрона уместилась в крови и мозговой коробке этого харьковского полуграмотного (в смысле истинной интеллигентности) рудникового какого-то, кажется, конторщика».

О петербургской судьбе Аверченко можно говорить много, да все и так известно. Его журналы «Сатирикон», а потом «Новый Сатирикон» были бесспорно лучшими российскими юмористическими изданиями с конца 1900-х и до революции, сам Аркадий Тимофеевич носил совершенно заслуженный титул «короля юмора».

Высмеивал он, едко и почти гениально, все стороны, лагеря и персоналии общественно-политической жизни сразу. Лишь по тому, кто высмеивался и что высмеивалось чуть-чуть менее рьяно в сравнении с остальным, можно было выявить его личное кредо – умеренно либеральное.

Из «Сатирикона» и «Нового Сатирикона» цензура регулярно вымарывала фельетоны и карикатуры, на Аверченко накладывали штрафы и взыскания. При всем этом среди почитателей его таланта был Николай II.

Остросоциальными и политическими темами Аверченко ограничиваться не думал.

Он оставил целую россыпь зарисовок о быте, повседневности, семьях, детях, вечных психологических и философских вопросах. Жанр этих зарисовок лично я определяю как «шот», по аналогии с питейным термином, который в свою очередь переводится с английского как «выстрел» - небольшая рюмка, выпил залпом будто выстрелил. Полное собрание этих «шотов», в которых плещутся едва ли не все возможные ситуации нашей жизни, я бы энциклопедией этой самой жизни и назвал. Не только русской и не только начала XX века.

Февральскую революцию писатель встретил восторженно, считая, что, наконец-то, не только в календарной, но и в исторической жизни страны наступает весна.

Очень скоро его оптимистический взгляд начал затуманиваться и мрачнеть, после 25 октября/7 ноября помрачнел окончательно и бесповоротно. Царская Россия начала казаться ему если не земным раем, то где-то около того, Россия большевистская – если не адом, то, опять же, близко.

Аверченко после 1917-го чем-то похож на другого любимого писателя автора этих строк, Юрия Полякова.

Юрий Михайлович тоже едко и хлестко писал о советской повседневности, а когда он рухнула – пришел в ужас от людей и порядков, ее сменивших, и стал с утроенной яростью их бичевать, одновременно отдавая должное ностальгии по «Софье Власьевне»; правда, ностальгия эта все равно более критична и спокойна, чем у Аверченко.

Иные аверченоковские рассказы того времени о русском обывателе (например, рабочем Пантелее Грымзине), вечно недовольном при царе и ностальгирующем о своем старорежимном уровне потребления после революции, вполне мог бы написать Поляков.

Аркадия Тимофеевича поносило по родному Югу России – Ростов, Краснодар (тогда Екатеринодар). Затем вихрем русской смуты занесло в самый во всех смыслах родной Севастополь. В городе отрочества он по-прежнему писал, пусть поначалу больше «в стол». Занятный факт – когда город на несколько месяцев, с апреля по июнь 1919-го, заняли большевики, ненавидевший их Аверченко оказался свидетелем на свадьбе еще одной своей родной сестры с красным комиссаром.

Пришли белые. Аверченко сотрудничал с ними, плодотворно, хоть и не бесконфликтно, в качестве ведущего автора газеты «Юг» (позже – «Юг России»). В Крыму впервые вышел и его сборник «Дюжина ножей в спину революции», уже без намека на юмор, а с одной лишь сатирой, ядовитой желчью и тяжелой душевной болью. Вместе с белыми писатель ушел осенью 1920-го на чужбину – навсегда.

В эмиграции Аверченко активно работал и печатался. Печатали его тогда и в Советской России, с фактической санкции Ленина, назвавшего своего яростного ругателя «озлобленным почти до умопомрачения белогвардейцем», но при этом подчеркнувшего – «талант надо поощрять».

Апокалипсическая ярость и злость из произведений «короля юмора» постепенно уходили, но сам юмор к своему властителю уже в полной мере не вернулся. В руки к читателю попадали фирменно смешные и одновременно грустные заметки, философские куда больше, чем дурашливые, приобретшие скорбную мудрость и потерявшие в молодецком задоре.

Аверченко устал, надломился – и творчески, и физически, а для писателя, вообще человека искусства это зачастую две неотчуждаемые друг от друга стороны одной медали.

Он умер на пороге сорокапятилетия, 12 марта 1925-го, в Праге, где и был похоронен.

Учитывая трагическую судьбу послереволюционной эмиграции, может, и хорошо, что ему не пришлось самоопределяться в последующих ключевых исторических моментах, например, во время Второй мировой. Мы можем теперь, как и в случаях с Высоцким, Цоем, Гагариным и другими русскими героями и гениями, задаваться мучительным вопросом: а что бы он делал в новых обстоятельствах? Задаваться, одновременно понимая, что гений и герой дал нам и себе возможность навсегда оставить такой вопрос сугубо риторическим.

Я бы назвал это совпадением жизни физической с жизнью, оправданной исторически.

Счастливым совпадением? Не то слово. В смысле – слово не то.

Вообще, есть какая-то трагичность и одновременно очевидная социальная неизбежность-закономерность в том, что нашим мастерам слова раз в два-три поколения приходится приравнивать перо к штыку и в острых междоусобных противостояниях начинать отстаивать близкие родные ценности, причем ранее эта близость и родственность часто ими не осознается.

Победишь ты со своей стороной или проиграешь, в масштабах истории, кстати, оказывается не так уж и важно, ибо спустя какое-то время некогда победившие проигрывают, а некогда проигравшие берут реванш; порой, впрочем, проигрывают сразу все вместе – не думаю, что Аверченко счел бы распад СССР и лихие девяностые своим реваншем.

Хоть закономерность эта и весьма трагична, сама по себе и на общем фоне трагичной нашей истории, - нашу культуру она очень обогащает. Здесь нет повода для радости, просто социологический и культурологический факт – и все.

Главные материальные места памяти Аверченко, помимо Праги, конечно же, в Петербурге – квартиры, рестораны, редакции. В других городах мало что осталось, и родной Севастополь, увы, не исключение.

Утеряна могила его матери на городском кладбище, стерт в годы Великой Отечественной с лица земли его дом, нет его родной улицы Ремесленной…И все-таки в первую очередь источник и хранилище памяти о «короле юмора» - это его творчество, его книги на наших полках и в наших умах.

А туда не доберется ни цензура, ни снаряд, ни бульдозер.

Станислав Смагин

Поделитесь этой новостью с друзьями:

5
Средняя оценка: 4.3 (4 голосов)

Обсуждение (2)

Аватар пользователя Случайный наблюдатель
постов:
593
Случайный наблюдатель ((...не дом и не улица))
- 27/03/2020 в 15:32

ул. Ремесленная ("Ремесленная канава")  - ныне засыпана - Комсомольский парк это и есть - "улица Аверченко"

Аватар пользователя Lubel 71
постов:
1074
Lubel 71 (севастополь)
- 27/03/2020 в 18:32

Псу-супостату, взалкавшему мясо!

Зри, на себе раздираю я рясу

И проклинаю тебя я теперь,

Зверь нечувствительный, неблагодарный,

Тать, сластолюбец, лукавый, коварный,

Скверны исполненный, мерзостный зверь.

Буду судиться с тобою я ныне:

Мать родила тебя ночью в полях,

И,о тебе не заботясь,о сыне,

Пуп не обрезала ,и не омыла,

И не посолила,и не повила,

Бросила тя на попрание в прах.

Сукой забытый щенок беспризорный,

Был уготован ты смерти позорной.

Я ж тебе молвил:живи во крови.

Жалости полный,слезою Рахили

Вымыл,покрыл тебя епитрахилью

И сочетался с тобой во любви.

Шерсть расчесал твою,блох изничтожил,

У очага разослал твое ложе,

В пищу дарил тебе лучший кусок.

Ты ж возгордился,безумный щенок,

Сам непомерной облек себя властью,

Полный желаний беспутных,больных ,

И распалился нечистою страстью

К изображениям на мясных.

И, насбирав в околотке паршивых

Псов,доброты моей не оценя,

Ты,блудодейственный,ты похотливый,

Мясо украл у меня,у меня!

Гнев изолью,истощу свою ярость,

Буду судиться с тобой до конца,

Семя сотру, прокляну твою старость,

От моего не укрыться лица.

Ты не избегнешь положеной кары,

Шею подставлю твою под удары,

Поволоку тебя сам на позор,

Сам подыму на тебя я топор,

Прах орошу искупительной кровью,

Ибо тебя возлюбил от всех псов я,

Больше Барбоса и больше Жужу.

Полный страданийя,ныне гляжу

Я на твои неизбывные муки,

Но не опустятся грозные руки,

Ибо я полн справедливости ,пес,

Ибо я правды нездешней орудье,

Ибо свершаю не смерть- правосудье,

Ибо ты мясо иерея унес…

Сатирикон,"Парнас Дыбом"  на тему "У попа была собака"

Если Вы еще не зарегистрированы, пройдите мгновенную регистрацию

Главное за день

Российские компании отказываются работать с севастопольцами из-за санкций

Благотворительные фонды города-героя изолированы от финансовой системы страны.
09:00
570
11

Как и почему застраивается Голубая бухта в Севастополе

Ни одна скандальная стройка не обходится без документа, выданного до 16 марта 2014 года.
18:00
4800
26

ТОП 5

Частные объявления