Рауль Кастро под судом спустя 30 лет: готовят ли США Кубе венесуэльский сценарий

Когда сверхдержава начинает уголовное преследование 95-летнего лидера другой страны за события тридцатилетней давности, дело всегда касается будущего.

Именно поэтому обвинения против Рауля Кастро вызвали такой резонанс в Латинской Америке. Для Вашингтона бывший лидер Кубы остаётся последним живым символом революции 1959 года и связующим звеном между поколением братьев Кастро, армией и нынешней властью в Гаване.

Удар по такой фигуре неизбежно воспринимается как удар по всей политической системе острова.

На фоне возвращения Дональда Трампа в Белый дом многие увидели в происходящем уже отработанную схему: юридическое давление, делегитимация руководства, поиск расколов внутри элиты и постепенное наращивание санкционного давления. Примерно так несколько лет назад начиналась американская кампания против Венесуэлы.

Способен ли этот сценарий сработать на Кубе — или Вашингтон столкнулся с системой, которая устроена принципиально иначе?

Старое дело для новой эпохи

Формально речь идёт о событиях 24 февраля 1996 года. Тогда кубинские истребители сбили два самолёта эмигрантской организации Brothers to the Rescue. Погибли четыре человека.

Вашингтон утверждает, что Рауль Кастро входил в цепочку лиц, санкционировавших применение силы.

Максимальное наказание по предъявленным статьям выглядит максимально жёстко — вплоть до пожизненного заключения и смертной казни. Однако никакой реальной перспективы судебного процесса практически нет.

Кастро находится на Кубе, выдавать его никто не собирается, а сам он давно ушёл из активной политики.

Если бы США действительно хотели добиться наказания именно за этот эпизод, то, скорее всего, за 30 истекших лет нашли бы такую возможность. Но обвинение появилось именно сейчас — после возвращения Дональда Трампа в Белый дом, когда и стартовала новая жёсткая линия в отношении левых режимов Латинской Америки.

И это всё меняет.

Почему именно Рауль

На первый взгляд выбор цели кажется странным. Рауль Кастро почти не появляется публично, плохо слышит, редко выступает и формально не занимает ключевых государственных постов.

Но для кубинской системы Рауль — это не просто бывший руководитель. Он остаётся последним живым мостом между революцией 1959 года, армией, Коммунистической партией и нынешней элитой вокруг президента Miguel Díaz-Canel.

Если Вашингтон наносит удар по символу, то фактически он бьёт по исторической легитимности всей конструкции. Логика здесь похожа на демонтаж памятника.

При этом американский сигнал адресован не самому Кастро, а, скорее, кубинским генералам, партийным функционерам и чиновникам среднего звена.

Смысл послания можно сформулировать просто: «Даже ваши отцы-основатели больше не обладают иммунитетом».

Почему Гавана реагирует так жёстко

С точки зрения кубинского руководства уступить здесь невозможно. Если признать хотя бы часть американской версии событий, автоматически возникает вопрос о правомерности действий Кубы в тяжелейший период девяностых годов.

Поэтому ответ оказался предсказуемо жёстким.

Президент Кубы назвал обвинения политическим спектаклем и попыткой оправдать дальнейшее давление на страну. Кубинские власти напоминают, что самолёты Brothers to the Rescue неоднократно нарушали воздушное пространство острова и что Вашингтон был несколько раз предупреждён об этом заранее.

Гавана трактует произошедшее как защиту своего суверенитета.

Кроме того, кубинские власти используют обострившуюся ситуацию для внутренней мобилизации. Тема сейчас звучит как атака на Кубинскую революцию.

Для режима, находящегося под санкциями и испытывающего серьёзные экономические проблемы, образ «осаждённой крепости» остаётся одним из самых эффективных инструментов консолидации общества.

Может ли Куба повторить судьбу Венесуэлы

Многие аналитики сразу вспомнили историю с президентом Венесуэлы Nicolás Maduro, где всё тоже начиналось с делегитимации руководства, уголовных обвинений и поиска внутренних расколов.

Только у Кубы есть несколько важных отличий.

Во-первых, на острове практически отсутствует сильная массовая проамериканская оппозиция, а в Венесуэле у Вашингтона как раз был политический ресурс в лице оппозиционных лидеров, способных претендовать на власть.

Во-вторых, кубинская армия остаётся одной из самых идеологизированных структур в регионе. Она десятилетиями строилась как опора революционного государства, а не как группа влиятельных бизнес-кланов, поэтому вероятность массового перехода генералитета на сторону внешнего игрока значительно ниже.

В-третьих, кубинская система больше напоминает позднесоветскую партийную модель, чем персоналистский режим. Даже если убрать отдельные фигуры, сама конструкция продолжает функционировать.

Так что сценарий быстрого обрушения власти по венесуэльскому образцу выглядит маловероятным.

Что тогда пытаются сделать США

Судя по всему, Вашингтон делает ставку не на переворот, а на долгую эрозию системы, и обвинения против Рауля Кастро становятся частью более широкой стратегии.

Экономическое давление.

Ограничение поставок топлива.

Поиск недовольных внутри элиты.

Работа с молодёжными и цифровыми средами.

Поддержка оппозиционных структур.

По отдельности каждый инструмент выглядит недостаточным. Но в совокупности все это должно постепенно создавать ощущение, что будущее страны уже не связано с революционным поколением.

Вот для этого Вашингтону и понадобился почти столетний Рауль Кастро - последний живой символ эпохи, которую США хотели бы окончательно отправить в прошлое.

Получится ли из этого кубинская версия Венесуэлы — вопрос открытый.