Панама фактически выдворила Китай из зоны Панамского канала. Такое решение было принято панамским правительством после давления, оказанного администрацией Трампа.
По факту были аннулированы концессии на управление двумя ключевыми портами на входе и выходе Панамского канала — Бальбоа (Тихоокеанский вход) и Кристобаль (Атлантический вход). Этими портами почти 30 лет управляла Panama Ports Company (PPC), дочерняя структура китайской CK Hutchison Holdings, базирующейся в Гонконге. Сделано это было после январского решения Верховного суда, внезапно признавшего контракты 1997 года «неконституционными».
По факту этот случай — только один из многих. Хотя и один из самых крупных и неприятных для Китая, который прямо сейчас активно вытесняют из Латинской Америки. Аналогичный по смыслу процесс ранее произошёл в Венесуэле. Впрочем, речь, увы, не только о западном полушарии. Беспорядки и вероятная война в Иране — это тоже удар по Китаю. Да и по России тоже, но в первую очередь именно по Китаю.
Если для России всё это прежде всего союзники, то для Китая это в большей степени экономический вопрос. В случае Венесуэлы и Ирана он фактически является эксклюзивным покупателем их нефти. Для понимания: Венесуэла поставляла Китаю до 700 тыс. баррелей в сутки. То есть Поднебесная несёт от происходящего колоссальные экономические потери, не считая геополитических.
Собственно, в том, что касается России, мы здесь даже можем извлечь определённую выгоду из происходящего. Просто потому, что Китай теперь будет вынужден обратиться к нам, и это значительно усилит его зависимость от российских поставок. По факту он уже потерял нефть из Венесуэлы и часть логистических преимуществ Панамского канала (что частично может компенсировать наш Северный морской путь). Теперь под угрозой Иран, который в случае войны неизбежно снизит поставки. И чисто финансово Россия может здесь даже получить дополнительный эффект. Например, может сократиться дисконт на поставки нефти Пекину. Да и вероятный рост цен на рынках нам выгоден. Уточню: речь не идёт о том, что России это выгодно в целом. Нет. Но определённые плюсы найти можно.
Но не для Китая.
Для него это максимально серьёзно и объективно невыгодно при любых обстоятельствах.
При этом Китай практически не предпринимает публичных ответных шагов. В этой связи вспоминается, как Россию часто обвиняют в чрезмерной сдержанности. Однако в случае с Китаем подобных формулировок почти не звучит. Между тем «китайское молчание» выглядит не менее показательным. Более того, Китай, безусловно, понимает, что США последовательно ограничивают его позиции, в том числе с расчётом на возможную будущую конфронтацию.
При этом Трамп, как прагматичный переговорщик, уже предлагает Китаю «закупать сколько угодно нефти» у самих США. Разумеется, не за юани. Это прямо противоречит линии БРИКС на дедолларизацию расчётов. Придётся ли Китаю принимать подобные предложения — вопрос открытый.
Тем не менее Китай сохраняет внешнюю сдержанность по тем же причинам, что и Россия в предыдущие годы. Во-первых, ставка делалась на экономическую взаимозависимость и «договорённости элит», а не на развитие полноценной системы внешнеполитического влияния. Во-вторых, Пекин долгие годы ориентировался на сотрудничество, а не на создание разветвлённой сети военных баз и инструментов силового давления.
И теперь, по сути, мы видим последствия этой стратегии. Фактически Китаю сложно отвечать США симметрично. Возможно, для него тоже наступает этап пересмотра подходов. Будем надеяться, что выводы будут сделаны. Но результат этого процесса проявится не сразу. А пока — «слушайте китайское молчание».
