Война в Персидском заливе — экономический шанс для России?

Нефть стремительно дорожает на фоне кризиса в Персидском заливе. Некоторые экономисты уверены: каким бы ни был счёт на табло, Москва в плюсе. Дефицитный почти по всем статьям федеральный бюджет получит дополнительные доходы на решение, в том числе, внутренних проблем: ремонт соцучреждений, улучшение транспортной инфраструктуры и так далее, отмечают эксперты.

Несмотря на условно положительные экономические новости, россиянам стоит готовиться к повышению цен на всё, а бизнесу — к трудным временам. Прогноз некоторых аналитиков для конечного потребителя такой: кто переживёт 2026 год, тот будет дальше жить и работать в более-менее комфортных условиях.

Что происходит с ценами на нефть?

Глобальные нефтяные рынки входят в кризис на фоне масштабного конфликта между США, Израилем и Ираном, который привёл к фактическому пересмотру движения танкеров через стратегически важный Ормузский пролив — узкую морскую артерию, через которую ежедневно проходит до 20 % мирового морского экспорта нефти и сжиженного газа.

В результате 2 марта цены на нефть рванули вверх. Brent — мировая эталонная марка нефти — подскочила на 9–10 % и достигла уровня выше 80 долларов за баррель. Американская WTI также выросла в цене на 8 %, торгуясь выше $72–75 за баррель, пишет Reuters.

Подорожала до 58,9 доллара за баррель и российская Urals, которая обычно торгуется дешевле Brent/WTI из-за более высокосернистого содержания и региональных факторов.

Эта динамика делает текущие котировки самыми высокими с начала 2025 года. Рынок уже закладывает геополитическую премию — риск дефицита поставок — в стоимость нефти, пишет Reuters со ссылкой на аналитиков. 

«Если Ормузский пролив останется закрытым надолго, это может привести к чрезмерной нагрузке на мировые рынки и заставить цены превысить 100 долларов за баррель», — отмечают аналитики ICIS и RBC Capital в разговоре с журналистом Reuters.

Аналогичный прогноз дают и российские аналитики. В их числе политолог Тимофей Бородачёв. Он считает, что ситуация в Персидском заливе способна оказать положительное влияние на российский бюджет: Москва сможет продавать нефть дороже или увеличит объёмы поставок, в том числе через посредников. 

Аналитики «Ренессанс Капитал» посчитали: такой сценарий потенциально означает дополнительные 30–50 млрд долларов нефтегазовой выручки в год. Это может укрепить рубль, расширить возможности бюджета и дать передышку в условиях санкционного давления, пишут «Ведомости».

Почему федеральный бюджет в плюсе?

Этот прогноз скорректировал старший научный сотрудник Института экономических исследований Дальневосточного отделения РАН Максим Кривелевич.

«Для российского бюджета всё упирается в нефть и нефтегазовые доходы — это не какая-то тайна, это видно по официальной отчётности. Поэтому наполнение бюджета в этом году во многом будет зависеть от того, сколько продлится конфликт. Если эта история хотя бы дней 10–12, как в прошлый раз [13 июня 2025 года Израиль атаковал Иран], продержится, чтобы достаточное количество напуганных покупателей прибежали контрактоваться на будущие поставки, — это уже даст бюджету стимул. Если [действующий конфликт] продлится месяц — это, конечно, совсем другая картина, но месяц, скорее всего, не продлится».

Кривелевич напомнил, что нефтяной рынок — это не «сегодня купил — завтра привезли»: танкер идёт долго, а раз так, то любые истории с рисками на маршрутах, обстрелами и повреждениями судов мгновенно превращаются в пересборку сделок.

«Покупатель сравнивает: санкционный риск по российской нефти часто решается бумагами и цепочкой посредников, а физический риск ближневосточной логистики бумагами не закрывается — там уже нужна силовая защита. Даже если рост цен на нефть окажется коротким, психологический эффект и волна контрактования могут сыграть бюджету [России] в плюс», — сказал ForPost Кривелевич.

Эксперт напомнил, что Иран для России — сложный конкурент на мировом нефтяном рынке. Обе страны поставляют нефть в Китай, причём делают это со скидками к биржевой цене и с учётом политических рисков. В условиях переизбытка нефти на мировом рынке любые перебои с иранскими поставками в Китай объективно играют на руку российским экспортёрам. 

Кривелевич повторил: на фоне кризиса в Персидском заливе Россия выглядит более предсказуемым поставщиком по сравнению с Ираном, где риски перебоев в добыче и логистике выше — как из-за угрозы распространения конфликта на нефтяную инфраструктуру, так и из-за нестабильности морских маршрутов.

Он упомянул об ударах по саудовским нефтяным объектам, в которые вложились международные компании, в том числе американская Exit Mobile. Подобные сигналы, отметил Кривелевич, усиливают тревожность рынка и формируют потенциал для роста цен российской нефти.

Получается, для федерального бюджета играет роль не исход противостояния в Персидском заливе, а сам факт напряжённости. Пока участники конфликта выясняют отношения, увеличивается стоимость резервов и расширяются возможности для заключения новых контрактов, прежде всего с Северо-Восточной и Юго-Восточной Азией. Нефтяной рынок инерционен: поставки планируются заранее, а логистика занимает время, поэтому решения принимаются с оглядкой на будущие риски. А раз так, то у Москвы есть все шансы за счёт дополнительных поставок и роста цены на нефть исправить ситуацию с дефицитным бюджетом.

Поможет в этом и рост цен на золото, отметил Кривелевич.

«Все подобные международные конфликты дают стимул к долгосрочному росту цен на золото. Потому что любой серьёзный геополитический риск — это минус к валютам и плюс золоту как защитному активу. Инвесторы в таких ситуациях уходят в то, что воспринимается как “тихая гавань”. А у России сейчас очень значительная доля золотовалютных резервов — это именно золото. Поэтому рост его цены автоматически усиливает позицию резервов. Пока конфликт продолжается, золото дорожает, а значит, укрепляется стоимость наших резервов», — сказал наш собеседник.

По данным аналитиков, за последние дни спотовая цена золота выросла примерно на 1–2 %, достигая максимума за последний месяц — около 5400 долларов за тройскую унцию. 

Кто затянет пояса?

Однако у этого роста есть и подводный камень. Повышение цен на сырьё провоцирует инфляционные риски и усиливает эффект «голландской болезни», когда экономика становится чрезмерно зависимой от экспорта ресурсов, пишут «Ведомости» со ссылкой на аналитиков. 

А раз так, роста цен на всё внутри страны не избежать, считает Кривелевич. По его данным, пока текущие экономические факторы «не позволяют Центробанку снижать ставку без риска разгона инфляции до 20 процентов». К этому добавляются налоговые и сезонные факторы.

Напомним, Центробанк 13 февраля снизил ключевую ставку с 16 % до 15,5 %. Следующее решение по ней будет зависеть от «устойчивости замедления инфляции и динамики инфляционных ожиданий», уточнил мегарегулятор финансового рынка.

Будет ли теперь экономическая ситуация на 50 оттенков белее?

«Сама по себе ситуация вокруг Ирана не сделает экономику России лучше. Речь не идёт о каком-то резком улучшении благосостояния. Речь идёт о том, чтобы не допустить ухудшения, которое могло бы произойти при дальнейшем падении цен на нефть. Для нашего бюджета нефтегазовые доходы по-прежнему критичны, и, если нефть стоит дороже, это даёт возможность профинансировать дороги, школы, больницы, инфраструктуру. А если бы нефть была дешёвой, при нынешних расходах и инфляции мы получили бы гораздо более болезненную картину. Поэтому это не история про “стало лучше”, это история про то, что удалось избежать худшего сценария», — уточнил эксперт.

Прогноз на 2026 год

Что в итоге? Наступивший год во многом станет переломным не из-за какого-то одного события, а из-за накопившихся экономических перекосов. На сырьевых рынках, по словам Кривелевича, сейчас наблюдается переизбыток предложения — это касается нефти, угля и целого ряда других ресурсов. Когда товара слишком много, цены находятся под давлением, маржинальность падает, а инвестиции в добычу и расширение мощностей начинают сокращаться, напомнил наш собеседник.

Он объяснял это через механизм обратной связи: если рынок переполнен, компании уменьшают вложения, сворачивают новые проекты, откладывают модернизацию. Это постепенно снижает будущий объём предложения. И через определённый лаг времени — а в сырьевой экономике лаг всегда длинный — рынок приходит к более сбалансированной ситуации. Именно поэтому 2026 год наш собеседник рассматривал как период, когда последствия сегодняшнего инвестиционного спада начнут менять ценовую среду.

Отдельно Кривелевич акцентировал внимание на валютном факторе. По его словам, текущий относительно низкий курс доллара [и, соответственно, крепкий рубль] создаёт давление на экспортёров. Их издержки формируются в рублях — зарплаты, налоги, внутренняя логистика, — а доходы номинированы в валюте. Когда доллар дешёвый, экспортная выручка в пересчёте на рубли сокращается, и прибыльность бизнеса падает.

При этом экономических оснований для столь крепкого рубля не так много. В значительной степени это результат политических и административных факторов, указывает Кривелевич. В случае ослабления рубля давление на экспортёров снизится: валютная выручка станет приносить больше рублёвого дохода, а значит, финансовое положение компаний улучшится.

А учитывая, что значительная часть российской экономики так или иначе завязана на экспорт — от сырьевого сектора до смежных отраслей, — это создаст более комфортную среду для бизнеса в целом.

Прогноз по курсу рубля озвучил в интервью «Газете.ру» доцент Финансового университета при Правительстве РФ Пётр Щербаченко:

«После небольших колебаний доллар в марте вернётся в прежний коридор и будет находиться в диапазоне 77–83 рубля за доллар, возможны изменения до 83–85 рублей за доллар, при более быстром снижении ключевой ставки ЦБ РФ в марте и изменении в геополитической ситуации».

Кривелевич, в свою очередь, также обращает внимание и на психологический аспект: экономическая нормализация часто начинается раньше политической. Когда рынок начинает чувствовать, что пик давления пройден и избыточные мощности сокращаются, бизнес активнее инвестирует и заключает долгосрочные контракты. Это создаёт предпосылки для более устойчивого роста уже после фазы сжатия.

Таким образом, в этом году слабые компании будут уходить, инвестиционные проекты — пересматриваться, а рынок — очищаться от избыточного предложения. Но именно этот болезненный этап создаст фундамент для последующего выравнивания цен и улучшения маржинальности.

Именно поэтому Кривелевич делает такой вывод: те предприниматели и компании, которые смогут пережить 2026 год без критических потерь и долговой перегрузки, окажутся в более комфортной экономической среде. Когда предложение сократится, валютная конъюнктура станет более благоприятной, а ценовая среда — устойчивее, работать будет проще, чем в текущем турбулентном периоде. Осталось пережить этот год.

Роберт Вочовский