Яростный стройотряд. Окончание

Часть седьмая.
Начало здесь: http://sevastopol.su/blog/read/id/1090

Из-за дыма и копоти Настя с трудом разобрала при входе на проходную завода ферросплавов буквы на табличке. В горячем воздухе витал специфический запах гари, но, в отличие от тошнотворных сероводородных «лисьих хвостов» химического комбината областного центра, в котором училась Настя, здесь вполне приятно пахло обычным костром и даже печёной картошкой. Обнявшись, Настя с Андреем так и простояли прижатые лбами к стеклу задней площадки трамвая в немом восторге от всех этих по обе стороны пути пылающих факелов и видимых из-за забора лишь на четверть переплетений серых осьминогообразных труб.
- Я, наверное, буду здесь работать. – С гордостью сказал Андрей.

Город встретил путешественников, как всегда, умытым, просторным и утопающим в зелени. Настя смотрела на него совсем иными, чем прежде, глазами. Ей хотелось бежать по этому широкому безлюдному рабочим утром проспекту, подкидывать в воздух штормовку и громко смеяться… В голове её вдруг всплыли строчки когда-то давно прочитанного стихотворения:
«Я оживаю медленно и робко -
После дождя затоптанная тропка»…
Настя протянула руку Андрею, и они помчались, как маленькие, на бегу ловя ледяные брызги фонтанов…
Наконец, упав на скамейку, Андрей сказал, что, похоже, дом Игоря остался далеко позади. Долгое плутание по району новостроек - и вот нужный корпус.
- Может, Игоря и дома-то нет. – Засомневалась Настя.
- Дома. Он вчера мне после отбоя сказал, что больше всю эту муштру, комаров и сырость терпеть не собирается. Когда он уходил, я выглянул из палатки и увидел, что командир тоже смотрит ему вслед, но почему-то не окликает.
- А тебя он не видел?
- Нет, точно не видел.
- Вот гад, ведь в шесть утра всех построил и начал пытать, хотя сам прекрасно всё знал! И что за человек такой только?!
Дверь открыла девушка:
- Вы кто?
- Мы из стройотряда. Игоря ищем.
- А, Игоря… - Усмехнулась она. – Ну проходите.
- Кто там, Тань?! – Раздалось из ванной.
- Да из стройотряда твоего.
- Пусть заходят!
- Чё, прямо в ванную?
- Ага!
Андрей и Настя вошли к Игорю. Тот весь в пене возлежал в томной позе, лениво покуривая сигару и запивая пивом со льдом:
- Танька - сеструха моя.
- Ну, ты даёшь! – Засмеялся Андрей.
- Завидуешь? – Игорёк широким жестом предложил гостям присесть на крышку унитаза. – И вам советую. Пусть они синим пламенем горят, эти деньги. Не хочу больше. Надоело.
- А что командиру-то сказать?
- А так и скажите. – Игорь смачно затянулся. – Конечно, вам хорошо: вы корме друг друга не видите ничего, а каково нам – простым смертным?
- Ну, ладно, Игорёк, ты хоть и смертный, но не сейчас, чему мы очень рады. Отдыхай. А мы пойдём. Нам ещё аптечку пополнять.
- Адьё! – Покровительственно махнул белой от пены рукой Игорёк.

И снова Андрей и Настя бежали вприпрыжку сначала по ступенькам подъезда, потом через дворовую детскую площадку. Андрей вскочил на бревно и к восторгу Насти сделал стойку на руках:
- Идём ко мне. Сейчас дома никого нет.
- Идём! – Радостно откликнулась Настя.
Сказать, что жилище Андрея Настю удивило – не сказать ничего: оно её потрясло. Один подъезд с консьержкой чего стоил! Настя думала, что такие бывают лишь в столице, в домах каких-нибудь Народных артистов… Но Андрей уже тащил её за руку через просторный холл:
- Идём, идём же!
Он распахнул дверь одной из комнат и, вырвав из рук оторопевшей Насти штормовку, начал осыпать девушку поцелуями. «Что ж, если всему суждено случиться сейчас... Рожу ребёнка и буду его воспитывать сама. Зато от любимого». – Ни с того ни с его подумала вдруг она, не в состоянии расслабиться.
- Насть, что с тобой? – Удивился Андрей. – Что-то не так?
- Да устала я, наверное. – Озираясь по сторонам, ответила Настя.
- Вот я дурак!- Стукнул себя по лбу Андрей. – Пошли пить кофе. Ты какой любишь?
И он легонько подтолкнул Настю к двери. Просторная, метров двадцати кухня с барной стойкой и каким-то невиданным плоским телевизором на стене добила Настю окончательно. Но она заставила себя успокоиться, стараясь непринуждённо болтать, одновременно поглощая сваренный в машине кофе.
- А кем работают твои родители? – Поинтересовалась Настя.
- Инженерами. Ещё будешь?
- Мой отец тоже был инженером. – Сказала Настя, отодвигая чашку. – Студенты вашего института даже по его учебникам учились. Недавно вот мне один из них подарили.
- Да? Как интересно! Ну, что, пойдём к тебе книжку смотреть?
- Зачем ко мне? – Вскочила Настя. – Мне ещё надо аптечку пополнить…
- Ну, хорошо, пошли за аптечкой.
Андрей не замечал или делал вид, что не замечает её смятения.

Лекарства на складах были получены очень быстро. Андрей предложил оставить их в камере хранения, а самим отправиться гулять по городу. «Я покажу тебе мои любимые места». – Заговорщицки подмигнул он.
Это была самая необыкновенная Настина экскурсия. Они бродили по знакомым местам любимого города, но Настя открывала его для себя впервые. Оказалось, что на субботниках в городском парке они посадили одни и те же деревья - рябины совсем рядом, только в разное время. И жили когда-то в бараках недалеко друг от друга.
- А вот здесь будешь работать ТЫ! – Показал Андрей на медицинский городок, в первую больницу которого Настя действительно мечтала распределиться, но будучи выпускницей педиатрического факультета не имела на это права, о чём сказала Андрею.
- Да нет, у тебя всё будет так, как ты мечтаешь. – Уверенно сказал он.
- Откуда ты знаешь? – Засмеялась Настя, взъерошив его выгоревшие на солнце волосы.
- Да знаю и всё. – Пожал плечами Андрей и лукаво улыбнулся.
Завершающим аккордом маршрута была, конечно же, Старая Крепость на горе Соколиной. Отдохнуть после крутого подъёма они уселись в тени пушечных постаментов. Перед глазами, как на блюдце с горячим чаем, расстилался почти постоянно укрытый смогом город.
- Хорошо, правда? – Прокатил во рту два «Морских камешка» *****Андрей.
- Правда…
Настя прислонилась к горячим камням трёхсотлетней крепостной стены, закрыла глаза и, наконец-то, успокоилась.
- Я люблю тебя… - Прошептал ей на ухо Андрей.
- И я тебя люблю. – Серьёзно посмотрев ему в глаза, ответила Настя. В её зрачках отразился счастливый взгляд серых мальчишечьих глаз.

К себе домой Настя всё-таки планировала забежать.
- А я к себе не пойду. Мои уже должны быть дома. Начнут охать: «Как ты похудел» да «Как ты оброс»! «Ты возьми меня с собой»! – Напел Андрей голосом журавлика из популярной тогда песни.
- Что ж, пошли. – Решилась Настя, подумав: «Вот и будет тебе проверка».
Они вошли в их крохотную прихожую как раз, когда на металлургическом комбинате сливали в отвал раскалённый шлак. В это время вся квартира озарялась багровым колеблющимся светом.
- Ух ты! – Воскликнул Андрей. – Красота-то какая!
- Мне тоже нравится. Мы часто с родителями этим зрелищем любовались. У нас ещё и красные цветы раньше на подоконнике цвели...
Не дав Насте договорить, Андрей прильнул к её губам…
Спиной Настя ощущала холодок стены, к которой они когда-то с отцом прикрепляли выпущенные всеми членами семьи к тому или иному празднику стенгазеты. Приходили соседи, Настины подружки, смотрели, читали, смеялись...
По широкому гранитному подоконнику, на котором так любил сидеть ОН, задумчиво глядя на пламя за решётчатой дверцей печки, метались алые отсветы...
- Слушай, как здОрово, что у вас и печка до сих пор не разобрана! В следующий раз мы принесём с собой дрова и затопим её, хорошо? – По-ребячьи воскликнул Андрей.
- Хорошо. – Улыбнулась Настя. – А пока давай чего-нибудь перекусим - и в путь.
И всё-таки, они утратили чувство реальности, провалявшись после ужина на диване, перемежая болтовню ни о чём поцелуями и ласками… Они были столь сладки, что большего и желать было грех. Во всяком случае, Насте.

Приближаясь в сумерках к лагерю, влюблённые издали, ещё ничего не видя, поняли, что что-то случилось: сквозь комариный писк от лагеря доносились неясные звуки встревоженных голосов. Перед спустившимися с пригорка путешественниками предстала шеренга полураздетых стройотрядовцев, вдоль которой прохаживался командир:
- В сотый раз говорю, будете стоять так до тех пор, пока эта парочка не вернётся.
- А если они никогда не вернутся? – Осмелился спросить кто-то. На мальчишеской груди блеснула висящая на шнурке монетка. (В самом начале трудовой вахты кто-то придумал провести посвящение в железнодорожники. В память об этом событии у каждого появился талисман – монетка, расплющенная проехавшими по ней вагонными колёсами).
- Тогда свернём работу и уедем отсюда нах... без денег.
По шеренге прошёл недовольный гул:
- Как это так?! Мы отмантулили здесь уже три четверти срока!..
- А вот так! – Орал командир. – Как Я, бля...ь, решу, так и будет.
- Да вон же они!
И истерзанный комарами и замёрзший строй взял равнение налево.
- Я, бля...ь, когда вам сказал вернуться?! – Переключил свой гнев командир.
- Прости, Володя. – Попыталась погасить гнев начальника Настя.
- Ты у них – он кивнул на мальчишек – прощения проси. По вашей милости они тут уже два часа «загорают».
- Но зачем? – Удивилась Настя.
- Затем, что в стройотряде должен быть порядок. Если вы ещё и Игоря не нашли…
- Мы нашли, нашли!..
- Ваше счастье. А теперь всем разойтись, а вы – командир повернулся к Андрею с Настей - раздевайтесь и стойте тут свои два часа, на которые опоздали.
Строй мгновенно рассыпался. Кто-то на бегу показал Насте с Андреем язык.
- Володь, не позорься. – Тихонько произнесла Настя.
- Это кто, бля...ь, позорится?! – Заорал он в ответ. – Тот, кто поддерживает дисциплину? Кто ведёт учёт вашего трудового времени? Кто отвечает за вашу жизнь, в конце концов?! Целый день отряд без врача! А если бы что-то случилось?
- Но ты же сам…
Командир затопал ногами:
- Молчаааать!
Настя видела, что он, как всегда, абсолютно трезв, и от этого ей становилось ещё страшнее.
- Володь! - Подошла наблюдавшая за всем Эльза. – Ну, прости ты их. Настя же повинилась.
- Хорошо. – Вздохнул начальник. – Идите спать. Но если ещё на чём-то попадётесь, сниму половину зарплаты нах...
- Тьфу! Детский сад. – Сплюнул он, увидев на спинах штормовок радостно побежавших к палаткам подчинённых клишированные портреты Гойко Митича в роли Чнгачгука.

- Насть, ты не спишь? – Потянулась к подруге Эльза.
- Нет, конечно. Спасибо тебе.
- Да не за что!
- Такой день был хороший, и обязательно надо было его вот так испоганить. – Вздохнула Настя.
- Догадываюсь…
Настя чувствовала, что Эльза улыбается. Она и сама всё время улыбалась, даже не пытаясь себя одёргивать: на душе несмотря ни на что было так безоблачно, так легко…
- Эль, а кто у Андрея родители?
- Дома у них были?
- Были. – Вздохнула Настя.
- Даже не знаю. Знаю, что какие-то большие начальники.
Помолчали.
- Да ты не сомневайся в Дрюше, Насть. Знаешь, он из всех ребят сразу выделялся своей рассудительностью, честностью, надёжностью какой-то: скажет – сделает, пообещал – никогда не забудет.
- Люблю таких.
- Ещё бы! – Улыбнулась Эльза. – И он тебя любит. Настоящее видно. Потому никто над вами не подшучивает и не злится на вас.

Услышав то, что хотела, Настя не заметила, как уснула. Ей казалось, что спала она всего несколько минут, хотя, когда она услышала вопль командира «Подъём!!», уже светало. «До начала работы ещё часа два. Что там опять стряслось»? – Лихорадочно натягивали сырые сапоги девчонки.
Пинками подгоняя ничего не понимающих спросонья, свеженький бодренький командир словно и не ложился:
- Кто ЭТО, бля...ь, сделал?!
«Что? Что?» - Спрашивали друг у друга сонные мальчишки.
- Этаааа!!! – Орал начальник, показывая на едва видневшийся в тумане плакат-указатель, где на свободном месте под стрелкой со словами «Стройотряд «Интеграл» появился небезызвестный девиз: «Еdеm dаs sеinе».
Настя с Эльзой прыснули. Командир подскочил к Насте и занёс руку для удара.
Андрей, было, метнулся к Насте.
- А что, не правда? – Заорала вдруг в ответ она. – И попробуй только ударь!
- Ты?! – Сквозь зубы прошипел Командир.
- Нет! Но я согласна.
- Хорошоооо. Кто ещё согласен? – Опустив голову, командир вышагивал вдоль строя. – Кто?! Я вас спрашиваю!! За всё, что я для вас-говнюков сделал, стройотряд с концлагерем сравнили?!
Все молчали, но хихиканье было слышно то в одном конце строя, то в другом.
- Вот! – Послышался голос комиссара, выбирающегося по хлюпающим затхлой жижей доскам из палатки, где жил Андрей. – Нашёл!
И он протянул командиру газету, в которой была ещё влажная от чёрной туши губка.
- Яяяяссссна! Автору портретов Чингачгука выйти из строя!
Андрей вышел.
- С сегодняшнего дня ты больше не являешься членом нашего коллектива. Собирай манатки и убирайся.
- Сам убирайся! Я тут два месяца на болоте проторчал, вкалывая на совесть, а теперь ты хочешь оставить меня без заработка? Не выйдет!
- Ах, ты, щенок! – Зарычал командир и кинулся на Андрея с кулаками.
- Вовка! Стой! Смотри! – Комиссар бросил вещдок и, вытирая руки о штаны, широко зашагал навстречу приближающимся людям.
- Быссстра всем разойтись! – Прошипел командир и, прилепив на лицо широкую гостеприимную улыбку, бросился вслед за комиссаром.

«Кто это к нам пожаловал?» - Перешёптывались в палатках. Оказалось, непосредственные работодатели, начальство станционное. Полдня они бродили с комиссаром и командиром по путям, а отряд предавался безделью. В основном спали, конечно. Настя с Андреем, укрывшись одной на двоих штормовкой, сидели за палаткой и обсуждали события минувшего утра.
- Раньше надо было. – Говорил Андрей. – Нельзя позволять себя так унижать.
- Он тебя в два раза больше. Мог бы покалечить…
- Ну и пусть.

- Эй, влюблённые! – Звонкий голос Эльзы был таким радостным, что сразу стало ясно: наконец-то случилось что-то хорошее. – Строиться велели.
Опять перед отрядом командир вышагивает, время тянет, но придраться не к чему: все стоят, как по линеечке, не хихикают.
- В общем, так. Руководство считает, что всё, что должны были сделать, мы сделали. Деньги вам уже начислены. Но! Завтра сюда пригонят специальный поезд: выправочно-подбивочно-отделочную машину «ВПО» называется. Два или три дня она здесь потрудится, мы подберём то, что можно сделать только вручную, а потом – на узловую за деньгами и домой. Однако, в отряде будете числиться до конца августа. Но никому не слова. Поняли?
- Поняли! – Дружно прокричали мальчишки.
Сразу появилась тема для разговора: когда заплатят, сколько заплатят.... И мечты, мечты: на что потратить деньги, как провести свободное время… Три дня еле дотянули. Особенно тяжело было смотреть на то, как за два часа машина играючи делала то, что они с таким напряжением могли совершить не менее чем за неделю.
- И зачем тогда были нужны мы? – Недоумевали бойцы. Командир, отмалчиваясь, только загадочно улыбался.

И вот настал он, тот самый последний день. На росших вокруг лагеря смородиновых кустах не осталось ни одного листика. Деревянный настил палаточного городка совсем сгнил. Натягивая влажные куртки, все вдруг с ужасом подумали, что они здесь прожили пятьдесят с лишним дней. И не просто прожили, а тяжело при этом работали. И всё выдержали, и никто сильно не заболел, и кое-кто даже влюбиться умудрился… Правда, впечатление подпортили последние дни: неужели всё проделанное было зря?! Но огромная сумма денег, выданная каждому в узловом парткоме, всех просто повергла в шок: раз столько заплатили, так, значит, не зря ж, наверное?

Ошалевшие мальчишки носились по станционному садику с веерами из разноцветных купюр и фотографировались с ними на рельсах, под колёсами стоявших вагонов, у хилого станционного фонтанчика…
Последними получали деньги Эльза с Настей и Андрей, лишённый командиром значительной суммы «за нарушение трудовой дисциплины». Но и то, что они держали в руках, было по тем временам довольно крупной суммой. Настя уже знала, что матери на юбилей она сможет купить приличные золотые серьги и перстень с её любимыми рубинами, да ещё и на сам праздник останется.
В автобусе она поделилась планами с Андреем.
- Честно говоря, я не совсем понимаю это стремление женщин цеплять на себя всякие украшения. - Ответил он. - Вот мы здесь даже не умытыми часто ходили, а ведь главного не проглядели, правда? Хотя, ты знаешь, я, пожалуй, тоже куплю на эти деньги что-нибудь для своей мамы. Представляю, как она будет хвастаться: единственный сын, мол, подарил!
- Какие мы с тобой хорошие! – Засмеялась Настя.
- А что, неужели кто-то с этим не согласен?
- Эй! – Закричал Андрей. – Кто с нами не согласен?!
- Мы не знаем, что вы хотите нам сказать, но заранее с вами согласны! – Хохотали ошалевшие от радости мальчишки.
«Милый, милый мой мальчик, может, это и хорошо, что за тобой нет никакого тяжкого груза прошлого, и родители твои вспоминают только счастливые события из жизни своей семьи? Не даром ты так легко вытащил меня… А что? Надо честно сказать: с того света и вытащил. Ведь я …счастлива. Да не бойся же, ты, наконец, в этом признаться»! – Уговаривала себя Настя.

__________________________________________________________

*…«рихтовать путь». Рихтовка пути - исправление пути (т. е. приведение его в первоначальное положение), смещенного в одну или другую сторону в результате воздействия подвижного состава на обе рельсовые нитки, производится при помощи остроконечных ломов бригадой из 4 - 8 чел. (в зависимости от типа уложенных рельсов и плотности балласта) под руководством бригадира, который указывает рабочим, в каком месте и в какую сторону надо сдвинуть путь.

**верхонки – плотные рабочие рукавицы.

***...при встрече с дуалами - дуАл - (соционическое) - человек твоей квадры, подходящий по типу информационного метаболизма, от есть, тот, с кем складываются лёгкие непринуждённые отношения.

****...«ничего не забувая, ничего не путая» - перефразированная строчка из юмористической "Галиной песни" Людмилы Лядовой на стихи Агнии Барто.

*****«Морские камешки» - название конфет в виде неправильной формы глазированных горошин с изюмом внутри.