Исповедь крымчанина. Часть 1

ведение
Спустя год после событий Русской весны в Крыму уже мало что напоминает про его украинское прошлое, тревоги и переживания тех дней стали потихоньку забываться, а кто-то даже начал говорить, что, мол, не было никакого подвига крымчан, что, мол, все сидели и наблюдали, как «зеленые человечки» освобождают полуостров. А любые попытки возразить наталкиваются на встречный вопрос: «А что ты конкретно сделал, «диванный боец»? Причем таких людей становится всё больше и больше. Сначала хотелось язвительно отшутиться, потом наговорить грубостей, а затем в голову пришла более достойная мысль - попытаться описать, хотя бы кратко, всё происходившее со мной лично, как крымчанином. Но какой период описывать? Между двумя майданами? Между двумя крымскими референдумами? В итоге было решено коротко пройтись по самым значимым моментам всей своей сознательной жизни. Это важно для понимания смысла многих моих поступков, и почему у меня сформировалось именно такое мировоззрение, а не какое-то другое…
I
Моё детство прошло в небольшом крымском посёлке Кировское, где отец служил на местном аэродроме, а мать работала сначала руководителем фотокружка в Доме Пионеров, а потом перешла в Дом Культуры на должность директора местной фотостудии «Киммерия». Благодаря этой работе, она объездила весь Крым, а у меня была хорошая возможность увидеть работы лучших фотохудожников, чьи фотографии постоянно участвовали в различных выставках и занимали там призовые места. А со временем появилось желание и самому посмотреть на эти красивые виды, ходить в походы, путешествовать - пришло осознание, в каком благодатном месте мы живем.
Не меньшее влияние на меня оказывало то, что жили мы в военном городке, который, правда, не был закрытым. Наши лётчики считались особой кастой, отношение к ним было очень уважительное, мы понимали, насколько трудная и опасная у них профессия. (В частности, многих кировчан потрясла трагическая гибель летом 1981 года лётчика-испытателя Николая Белокопытова во время полёта на Як-38). Некоторые наши пилоты потом переводились в поселок Приморский, что возле Феодосии, а некоторые в Москву. Одним из них был ставший впоследствии космонавтом героем России Валерий Токарев, живший со своей семьёй в доме напротив. Также, рядом с нами жили родственники погибшего на АПЛ «Комсомолец» мичмана Александра Краснобаева. Вспомнил именно эти фамилии, потому что о судьбе этих людей в своё время переживали не только мы, но и вся страна. И, конечно, мы с детсадовского возраста воспитывались в духе патриотизма, 23 февраля выступали с концертами в нашей воинской части, а в День ВВС СССР детей военных вывозили на аэродром, чтобы посмотреть на самолёты. И когда крылатые машины с грохотом преодолевали звуковой барьер, пролетая над нами, все начинали спорить, чей это папа полетел, даже дети техников. На 9 мая возле памятника «Скорбящей матери» всегда проходил парад, во время которого наши ветераны, а за ними военные в красивой парадной форме маршировали на радость нам, а с вертолёта сбрасывались разноцветные листовки с поздравлениями, и почетный караул производил холостые выстрелы из карабинов. Все эти моменты наполняли нас гордостью за нашу армию и за страну.
В плане досуга были определенные сложности, игры у нас проходили в основном на улице: играли в футбол, в «пекаря» (это когда специальной битой нужно было сбить такую башню, состоявшую из консервных банок или банок из-под краски). Ещё была похожая на «пекаря» игра, когда башня строилась из кирпичей, но попасть в неё надо было специально подобранным тяжелым круглым камнем. Из малоподвижных игр «земельки», «ножички» на лавке и многие другие. Из экзотических развлечений - это положить на рельсы перед проходящим поездом двухкопеечную монету, а потом сделать из неё «талисман». Или на т.н. «пороховом поле» насобирать спичечный коробок пороха различной конфигурации. Чаще всего попадались «квадратики», реже «семидырки» иногда даже ржавые патроны (эхо войны) и т.п. Всё это можно было потом обменять на что-то очень нужное. В плане занять себя фантазия была безграничной, поэтому и пропадали на улице дотемна, а сидеть дома было наказанием. В свою очередь родители, чтобы мы хоть немного были под контролем, старались отдать нас в продленку, во время которой мы периодически ходили в кинотеатр, в основном на детские фильмы (доброе советское кино). Но однажды нас всем классом повели на фильм «Иди и смотри». Сказать, что это был шок – это ничего не сказать. Это было необычное кино про войну, когда знаешь, что наши всё равно победят. Это была демонстрация того, что на самом деле собой представляет фашизм, без ретуши и сантиментов… Ещё одним незабываемым детским впечатлением стала для нас поездка в город-герой Керчь, особенно экскурсия в Аджимушкайские каменоломни. Мы были поражены, как нашим солдатам удавалось не просто выживать в тех условиях, но и совершать регулярные атаки на врага.
Ещё одной важной вехой в воспитании стала учёба у Владимира Федоровича Ширшова. Это очень увлеченный человек, краевед, преподаватель начальной военной подготовки, создавший при местной школе музей Великой Отечественной войны, где были собраны фотографии ветеранов, документы и множество исторических артефактов с полей сражений. Рядом находились фотографии его учеников, окончивших военные училища и ставших офицерами. Этим без лишних слов демонстрировалась преемственность поколений. Мы видели, что вчерашние наши ученики, простые пацаны, становились офицерами защитниками Отечества. А, значит, это по силам каждому, нужно только приложить определенные старания. Владимир Федорович не только обучал нас азам военного дела, но и много рассказывал о военной истории наших краев, про трагическую судьбу Керченско-Феодосийского десанта, про гибель наших солдат под Владиславовкой, про предательство со стороны некоторых местных жителей и особую жестокость членов так называемых «отрядов самообороны», пытавших наших партизан. (Спустя много лет представители меджлиса ополчились на семью Ширшовых, «посмевших» опубликовать книгу, в которой упоминались неудобные факты истории.
В советское время вообще было не принято говорить о проблеме колаборционизма, поэтому сведения о власовцах, бандеровцах, крымско-татарских батальонах «шума» были очень обрывочными. Но при желании информацию можно было найти даже в районной библиотеке. Кстати, один из моих школьных рефератов был написан как раз по теме украинского национализма.
Вообще, у нас не делили людей по национальному признаку, мы не интересовались национальностью своих одноклассников (хотя в классе помимо русских и украинских фамилий, были греческие - Попандопуло, немецкая – Рейнгольд, корейская – Ем и др.). В моем подъезде долгое время жила пожилая женщина крымская татарка, которую мы звали тётя Соня, хотя, возможно, у неё было другое созвучное татарское имя. И конечно не было никаких межнациональных конфликтов. Однако, после того, как началось массовое возвращение крымских татар и они стали собираться в центре поселка на первые митинги, мы впервые осознали, что есть люди, которые пытаются что-то вытребовать отдельно для себя по национальному признаку. Тогда же начались первые драки между русскими и татарами, причем это было не по-пацански. Нападали толпой на одного или двоих и уходили, иногда запугивали молодняк, демонстративно поигрывая ножом и высказывая угрозы. Как объясняли нам тогда «знающие люди», таких замашек «возвращенцы» нахватались в Средней Азии, где им тоже приходилось держать оборону от аборигенов. Всё это продолжалось до тех пор, пока татары не «наехали» на одного уважаемого человека, который быстро нашел нужные слова и организовал разобщенных и расслабленных русских на ответное «мероприятие». После этого наступило относительное затишье, но определенные выводы нами были сделаны. Кстати потом, во время учёбы в университете у меня появились друзья из числа крымских татар – тактичные, высокообразованные люди, которые никогда не претендовали на какую-либо национальную исключительность, из чего можно было сделать вывод, что меджлисовская пропаганда работала только среди малообразованных обездоленных людей.
Ещё один эпизод был связан не совсем с межнациональными отношениями, а с тем, что служившие на нашем аэродроме азербайджанцы перед отъездом на родину, решили «поразвлечься» на местной дискотеке, а точнее побузить. Но вышло у них как-то не очень. Местные, уже получившие определенный опыт, как нужно вести себя в подобной ситуации, дали отпор нападавшим. Состоялось небольшое побоище с использованием заборного штакетника и прочих подручных средств. Потом отцы командиры вместе с милиционерами собирали своих побитых солдат по подъездам и чердакам.
Тут придется сделать небольшое отступление. Вообще, решать вопросы при помощи кулаков – глупое занятие. В этом приходилось убеждаться многократно, потому что проигравший твоих взглядов всё равно не примет, а лишь обозлится. И потом рано или поздно ты сам можешь оказаться в роли проигравшего. В наказание за гордыню жизнь ткнет тебя лицом в грязь. Тем не менее, и такой опыт необходим. Важно только, чтоб урок пошёл впрок. Мужчина должен следить за своим физическим здоровьем, чтобы в нужный момент суметь постоять за себя, своих близких, за страну. Однако и «геройствовать» не всегда нужно. Как говорил наш тренер по рукопашному бою: «Сто первый приём в карате – измотать соперника бегством». То есть, не является трусостью – попытаться избежать боя, когда противник превосходит тебя в численности, силе или вооружен – это благоразумие. Если это касается только тебя, то свою жизнь и здоровье нужно ставить выше, чем мнение противника о тебе. В тоже время иногда возникали сложные конфликтные ситуации, когда нельзя было уйти, но и решить вопрос силой также было невозможно. Ну, к примеру, когда в студенческом общежитии во время празднования дня рождения однокурсницы в комнату вваливается толпа ребят с факультета физвоспитания, подрабатывавших у авторитетного человека помощниками в сборе «налогов» на рынке. Вот тогда выручала смекалка. Нужно было переиграть противника, как в шахматах: сделать так, чтобы сначала все дамы покинули помещение, причём по какой-то очень срочной надобности, не вызывающей подозрений (вплоть до того, что пошли к тёте Маше за портвейном). Ну а потом требовалось изобразить из себя радушного хозяина, найти общие темы для разговора со «спортсменами». Ну а если затем возникал вопрос: «Куда делись барышни? Мол, иди, приведи!», следовал ответ с подковыркой: «Мужики, вы, что сами себе девчонок найти не можете!?» В итоге, как в русской пословице «И волки сыты и все остальные целы и невредимы». Хотя был у нас в общаге случай, когда парень с другого курса в схожей ситуации пытался изобразить из себя Брюса Ли – выхватил из тумбочки нунчаки и стал ими махать - потом попал реанимацию, а «спортсмены» не понесли никакого наказания, они просто заставили отца этого парнишки забрать заявление из милиции…
В общем, незадолго до распада СССР в наше советское сознание стали приходить новые понятия, среди которых самым мерзким был национализм. Причем даже скромная учительница украинского языка и литературы, приехавшая в Крым из центральной Украины, на уроках у которой многие из учеников занимались своими делами, вдруг заговорила о «страшном» советском прошлом, когда ей запрещали рисовать желтые осенние листья на фоне голубого неба…
Кстати, скажу немного по поводу украинской литературы. Из всего школьного курса в душу так ничего и не запало, хотя читал всё и учил стихи по-честному. Ни к чему светлому такая литература побудить не могла – упадничество и декаданс в чистом виде. А вообще мы много успевали читать и не только по школьной программе. Наверное, потому что компьютеров не было, и телевизор смотрели редко – в основном «Песню года», «Утреннюю почту», «КВН», «Взгляд», «Музобоз», «В гостях у сказки», «Катрусин кинозал» и конечно фильмы про войну: «Аты-баты шли солдаты…», «Судьба человека», «Вечный зов», «Они сражались за Родину», «А зори здесь тихие», «В бой идут одни старики»… Современное кино про войну, конечно, не сравнится с теми картинами, хотя и мне самому не так давно довелось сняться в паре военных картин «Неслужебное задание» и «Диверсант. Конец войны» - для меня это был очень интересный опыт…
Что касается детской и юношеской литературы, то она была в СССР на высшем уровне. Она учила нас мечтать, ставить цели и достигать их («Два капитана», «Кортик», «Бронзовая птица», «Старая крепость» и мн. др.). Чему учит современная детская литература, трудно сказать, просто потому что не знаю современных детских писателей.
Особый трагизм ситуации заключался в том, что все напасти свалившиеся на нас в конце 80-ых – начале 90-ых, рушили нашу страну и ломали судьбы целого поколения. Мне, мечтавшему стать офицером, пришлось поменять планы, глядя на судьбу своего старшего двоюродного брата, который перед развалом, пройдя сумасшедший конкурс, сумел поступить в Киевское высшее общевойсковое командное училище на разведчика, но после года его обучения оно было расформировано – разведчики со знанием китайского языка стали в новых реалиях никому не нужными.
У меня оставалась последняя надежда если не стать офицером десантником, то попасть по призыву в морскую пехоту в Севастополь, по крайней мере, о такой возможности говорил мне военком во время медкомиссии. Всё-таки романтика тогда ещё в душе не умерла, и быть похожим на морпеха из «Ответного удара» для меня было бы не менее почётно, чем быть похожим на гвардии-лейтенанта Тарасова из фильма «В зоне особого внимания». Но после декабрьского референдума стало понятно, что солдат из Крыма будут заставлять принимать присягу Украине, что явно не входило в мои планы. Мне пришлось взять паузу в этом вопросе в надежде на то, что Крым, ставший к тому времени Автономной Республикой, а потом провозгласивший независимость, начнёт создавать свою армию, и тогда у меня будет возможность служить в ней. В общем, летом 1992 года Симферопольский госуниверситет на 5 лет стал моим домом.
Про армию периода развала говорить особо нечего. Наши летчики, которые успели перевестись в Россию (некоторые вместе со своими крылатыми машинами) чувствовали себя намного лучше тех, кто остался и переприсягнул Украине, и не только в материальном плане. Бывая потом наездами в Кировском, я видел, как некогда уважаемые мной офицеры просто спивались, становясь завсегдатыми местных «наливаек». В то время самолеты перестали летать, а знаменитые машины дальней авиации по указке запада просто порезали на металлолом. Видеть такое без слёз способен был не каждый летчик… А в Симферополе у подземного перехода стали появляться солдатики укроармии, тогда ещё без кокард на шапках и без блях на ремнях: стреляли сигареты, просили милостыню (причем не брезговали брать и продукты)…
1992 год был сумасшедшим: купоны, галопирующая инфляция, нищета, но в тоже время студенческая жизнь и личное знакомство с политической жизнью Симферополя, который просто бурлил тогда, - всё это наполнило новыми смыслами мою жизнь. Тогда же мне в первый раз удалось попасть в закрытый город-герой Севастополь: благодаря моему другу-однокурснику, сыну офицера-подводника, служившего до этого в Гаджиево, к которому мы и ехали в гости. Патруль пропустил меня без проблем. Первое знакомство с городом произвело неизгладимые впечатления. Увидеть самому места, где держали две длительные обороны наши славные предки, - дорогого стоит…
Одним из бодрящих и мобилизующих крымчан моментов того времени стал «поезд дружбы» и шествие националистов, говоривших про «украинский или безлюдный Крым», по Симферополю и Севастополю. Мы увидели перекошенные от ненависти физиономии своего врага и поняли, что беда пришла на нашу землю, и теперь пришла наша очередь держать оборону. Но нужен был «центр кристаллизации». Коммунисты – главные антагонисты националистов – в тот момент утратили лидерство, а компартия была запрещена, и все свои надежды большинство крымчан связывали с Республиканским Движением Крыма, а затем с блоком "Россия". Мы тогда являлись молодыми сторонниками РДК (молодёжная организация) и в основном занимались агитацией и пропагандой идей этого движения. Позднее на выборах президента Крыма агитировали за Юрия Мешкова, главным конкурентом которого являлся имевший определенный админресурс и полную поддержку Киева Николай Багров, ставший впоследствии ректором нашего университета. Юрий Александрович Мешков, несмотря на серьёзное противодействие сторонников Киева, смог одержать безоговорочную победу...

Не стану останавливаться на том, как и почему произошел крах Крымской государственности. Об этом было много и подробно написано разными участниками тех событий ( [url=http://novocrimea.ru/crimea/316589.html/print/]ссылка и [url=https://www.youtube.com/watch?v=sVjo3YJPka8]видео ). В частности бывший пресс-секретарь Мешкова журналист Игорь Азаров (с которым нам доводилось общаться в то время) дал такой [url=http://crimeatime.blogspot.com/2011/07/blog-post_17.html]комментарий…
Скажу лишь, что для многих из нас произошедшее с нашей Республикой и президентом Мешковым было личным поражением - личной трагедией. Мы ждали, что Крым будет отстаивать свою независимость, что мы создадим свои силовые структуры, свою гвардию и сможем противостоять петлюровско-бандеровскому государству, но не случилось. Как сказал кто-то из великих: «Политика – это искусство возможного», и в тех обстоятельствах и при той российской власти это оказалось невозможно. Да и воевать, скорее всего, пришлось бы не с трусливыми бандеровскими полицаями, а с нашими же крымскими пацанами, служившими в то время на территории всего одесского военного округа.
Потом по нашей общаге на Рылеева носились сбушники в штатском, выискивали активистов, а в высших эшелонах крымской власти начался «цирк», на который было противно смотреть – в общем, было много того, что обычно сопровождает процесс разгрома. Полученный тогда «нокдаун» продлился почти 10 лет, аж до самой «умопомрачительной» революции. За это время в Крыму выросло новое поколение, которое уже не било в морду за трезубцы и жовто-блакитные флаги, - было готово само носить эту оккупационную символику.
Кстати, ещё раз упомяну про свой паспорт, он у меня был советским, не осквернённым бандеровскими «вилами» аж до конца августа 1997 года, пока его у меня не изъяли при перепрописке и не прокомпостировали как троллейбусный билет. Взамен выдали оккупационный синий аусвайс с «вилкой», которую я тут же заклеил круглым стикером, так и ходил с ним (в т.ч. границу пересекал) вплоть до конца марта 2014, когда получил российский паспорт. И на претензии по поводу того, почему я его не сжег, и почему получал зарплату в оккупационных сначала купонах, потом гривнах, у меня ответ простой, потому что примерно так поступали жившие два года в немецкой оккупации мои дед и бабка.
Если про одного деда у меня мало информации, поскольку умер он, когда мне было ещё совсем мало лет, знаю только, что был он сапером и часто во время наступления шел впереди, прокладывая дорогу в минных полях, обеспечивал переправы, получил осколочное ранение в Германии во время форсирования Одера. (Нашел две его фотографии, одна с бабушкой довоенная, другая - сделанная незадолго до смерти, к сожалению, на его пиджаке остались далеко не все полученные награды: часть из них была утрачена по вполне банальным житейским причинам).

дед с бабушкой до войны

дед незадолго до смерти

Про второго деда информации больше, умер он в 2007 г. и кое-что узнать про его войну мне удалось, хоть и не любил он об этом рассказывать. В 1941 году дед был непризывного возраста (1926 г.р.), зато, когда в 1943 году освободили Брянщину, его сразу же и призвали (это специально для тех, кто говорит, что отношение к советским гражданам, жившим под немцами, со стороны советских властей было плохим). Воевал он на 1 Белорусском фронте у Рокосовского, и на 1 Прибалтийском у Баграмяна, которого лично встречал на фронте. Освобождал Смоленск, Полоцк, Витебск, Каунас, Вильнюс, участвовал в боях в Восточной Пруссии, затем в знаменитой ночной атаке с прожекторами. Дошел до Бранденбургских ворот, но получил второе ранение, был комиссован и на фронт больше не вернулся. Обстоятельства последнего боя были таковы. Будучи уже в звании сержанта первым номером расчёта пулемета «Максим», заняв позицию под деревом, дед вёл огонь по врагу, пока выпущенная фашистами минометная мина, отскочив от дерева, не взорвалась прямо над ним. И только благодаря каске дед остался жив, получив серьёзные ранения. Кстати, нашел на одном из сайтов («Подвиг народа») его наградные документы за бои в Прибалтике.

А бабуля моя вместе со своим отцом помогала партизанам, пока в 1942 во время облавы её отца не схватили фашисты и не расстреляли возле церкви. Бабушке и другим членам семьи тогда удалось уйти в лес к партизанам, чьи поручения она потом выполняла до прихода наших войск в 1943 г. Во время выполнения одного из заданий у неё состоялась встреча с командиром партизанского отряда Н.Н. Попудренко.
Вот заметка в газете про семью моей бабушки с фотографией моего прадеда:

и документ бабушки:

В общем, какой мне ещё нужен был пример, для того, чтобы взять себя в руки и продолжать борьбу в условиях бандеровской оккупации Крыма...

(продолжение следует)...