Севастопольский рассказик: Город, а не лежбище
Прочитав до середины мемориальный список кораблей на севастопольской набережной, я наткнулся на название «лидер "Харьков"».
«Надо же, - подумал я. - Дома меня провозгласили исчадьем "руцкаго мира" и, как следствие, теперь я смотрю на литую надпись "Харьков" посреди этого самого "Русского мира" и пытаюсь понять, как я здесь вообще оказался».
Впервые я побывал в Севастополе ещё школьником, году этак в 1980-м.
Мы, юные горные туристы, спустились с вершин уставшие донельзя и зашли Севастополь со стороны Инкермана. Вот уже море, портовые краны, а самого города все нет и нет. Тогда мне, едва волочащему ноги под тяжестью рюкзака, это показалось чрезвычайно несправедливым.
Став журналистом, я надумал купить квартиру в Севастополе. Присмотрел пол-дома, который продавал бравый отставник. У него в одной из комнат стоял настоящий шест для стриптиза с небольшим подиумом. Эта деталь интерьера мне весьма понравилась, но супруга - посмотрев на меня проницательными глазами - от покупки решительно отказалась.
Помню Севастополь накануне референдума - приехал поездом все увидеть своими глазами. Видел самооборону, цепко фильтрующую приезжих на вокзале, вежливый блок-пост возле Балаклавы... И веселую белобрысую кассиршу в банке, куда я пришёл по бумажным делам.
«А Харьков разве не с нами?» - искренне удивилась она. Если бы все было так просто...
Севастополь и мой город связывают тысячи невидимых нитей - от летчика Льва Мациевича до писателя Аркадия Аверченко (кстати, а где ему памятник?).
Десятки раз я слышал: «О, вы из Харькова, а я там...» Сотни севастопольцев учились, работали, влюблялись именно в Харькове. А с нашего Севера (мы для них северяне) сюда массово прибывали отдыхающие и восторженные любители истории, которые рассредотачивались по многочисленным изумрудным бухтам.
Теперь они кучно прорываются автобусами и, боюсь, скоро вообще позабудут о здешних восхитительных железнодорожных тоннелях.
А потом меня впервые окликнули.
Оказалось, турист-телезритель из Харькова. После нескольких выступлений на российском телевидении изредка начали здороваться на улицах. А когда Алексей Чалый при знакомстве доброжелательно сказал, что видел мой фильм «Город наших моряков», я почувствовал себя «знаменитостью». Кажется, Чехов говорил, что нет ничего гаже провинциальной знаменитости.
А ещё я многократно удивлялся количеству друзей, знакомых и друзей знакомых, осевших здесь (и вообще в Крыму) за последнее время.
Какая удача, что судьба забросила меня именно в этот город, великую Историю которого я все-таки неплохо знаю, где столько товарищей, где жить гордо. Это лучшее, что случилось со мной после зимы 2014 года.
Я привыкаю к расслабленной пустынности улиц, перестал задирать голову при звуке пролетающих военных самолетов, зубрю череду генеральских и адмиральских проспектов, начал по-свойски умножать местные названия: («Остряки», «Хрустали», «Камыши»), прочувствовал невидимую со стороны разницу между Севастополем и прочим Крымом.
Знакомый одессит не без ехидства (они, южане, вообще люди ехидные) сформулировал три заповеди жизни курортного Крыма:
1. «Приезжий должен» - должен окружающим просто по факту своего прибытия;
2. «Хороший Приезжий» после раздачи денег должен уехать;
3. Оставшийся приезжий - это «Плохой Приезжий».
Город-герой живет по другим законам.
Потому я и обретаюсь в трудяге-Севастополе, а не в расслабленном курортном Крыму. Это Город, а не лежбище.
С прошедшими вас праздниками, уважаемые севастопольцы!
Константин Кеворкян
"Город-герой живет по другим законам".
К великому сожалению, стержень города - инициатора Русской весны уже прилично согнули, достаточно посмотреть видеоблоги Алексея Процко "Камни с неба". Иногда "закон что дышло"... Ждём репортажи о "несгибаемых" севастопольцах от харьковского журналиста. А ещё - советую прогуляться по парку Победы с видеокамерой.
Спасибо, Константин. Думаю, мы всё-таки выстоим.